Кучики Бьякуя
Мир меняется, и мы вместе с ним.
Я услышал это из уст Рукии совершенно случайно, вернувшись домой за каким-то документом, забытым на столе. Она и Ренджи начинали тренировку, когда состоялся это странный разговор, который я не совсем понял.
Только теперь до меня начинает доходить. Уставшая, с кругами под глазами, бледнее чем раньше. Она изматывает себя сильнее чем, когда только переступила порог поместья в качестве моей сестры. Тогда она горела желанием стать лучше. Сейчас то же самое…. Только теперь меня это пугает из-за того, как она это делает. На пределе своих сил. И я отчасти чувствую за собой вину.
И это её маниакальное желание стать сильнее, вызывает недоумение у всех. Кажется, Ренджи что-то об этом знает. Совсем не много. А может лишь догадывается. После случившегося на Соокиоку Рукия замкнулась в себе… Раньше она могла громко разговаривать с лейтенантом. Улыбалась. Рисовала странных человечков.
Сейчас рисунки исчезли. Появились листы с каллиграфией. И вместо несуразных книжек, трактаты... Этикет. Вместо простых тренировок, традиционные танцы.
Поймать бы её, вызнать всё что интересует или беспокоит. Но не получается. Она прячется: в своей комнате, отряде, тренировках. Прячется и избегает так искусно, что пора давать уроки в этом направлении второму отряду.
Когда мы в последний раз разговаривали? Она же даже за завтраком или ужином ведёт себя так тихо, что порой просто забываю о её присутствии.
И сегодня. Я же, поздравил её с получением такой высокой должности! Она заслужила её. Видел, как была рада этому, даже прибежала рассказать Ренджи…. Ему, не мне. Эта мысль немного колит в области груди, заставляя сесть на стул и положить голову, на подставленные руки.
Как так получилось, что мы стали почти чужими? Да в обращении пару минут назад... Да между нами было расстояние, но оно же потихоньку начинало исчезать после казни. Я смягчил к ней отношение, даже начал проявлять внимание, как подобает брату.
— Потому что боится… — неожиданно в мой собственный диалог врывается Сенбонзакура и я вздрагиваю, от его слов. Чего она боится? Ответственности? Собственной силы? — Твоего равнодушия. Сравнения с Хисаной.
— Подожди, она же на неё совершенно не похожа! — вырывается у меня и только осмыслив фразу понимаю, что это не так…. Сравниваю. И чем больше проходит времени, тем больше сходств с ней я вижу. Неужели она поняла это раньше меня самого?
— Поняла? Да ты сам ей постоянно в это показываешь, провожая взглядом, рассматривая её лицо равнодушным взглядом. — занпакто язвит, указывая на моё поведение и мне даже становится за себя стыдно. Значит это я её довёл до того состояния, что, смотря на меня, в ней просыпается страх и ужас? — Дошло наконец! — ликует меч, а мне становится плохо. — Она гонится не за силой, а за твоим искренним одобрением. Она старается перестать быть Хисаной в твоих глазах, но ты до такой степени ей вывернул душу, что она стала следовать букве этикета в твоём присутствии!
— Как же они похожи. — выдыхаю, вспоминая каждое её движение в кимоно, только во взгляде нет доброты и любви, там сломленная покорность…. Так смотрят отчаявшиеся, что даже не мечтают о спасении! Так она смотрела на меня во время казни.
И тут же перед глазами встаёт танец, неожиданно увиденный мной в саду. Так легко. И свободно, она словно забыла о том, где находится и оттого казалась ещё более неземной. Когда она успела так вырасти? Я ещё помню ту нескладную руконгайскую девчонку в Академии и точно не мог представить, что в конечном итоге она превратится в прекрасный цветок! Как же много я пропустил?