А в некоторых словах ставлю точки. Хочется, чтобы это мое до вас добралось.
БЫЛИ И НЕБЫЛИЦЫ ИЗ ВОРОВСКОЙ ЖИЗНИ.
Снова меня среди ночи со шконки согнали. Рассказывай, мол, давай, писатель! Пайку от пуза получишь, махорки отсыплем, а если очень нам понравится, то и плеснем в кружку. У нас же есть.
Делать нечего, пошел, рассказываю. Слухайте, блатные!
Когда-то. Была страна, были авторитеты, и был пахан. Но ссучился он совсем, и пошел искать, под кого бы подстелиться. Пошел до паханов, которые в Европе и за океаном. Тогда собрались наши авторитеты, как им и положено, в темном лесу, на границе страны, и порешили: сами будем. После чего разодрали страну на части. И каждому что-то досталось.
И на нашем куске страны тоже появился свой новый пахан. Бери глубже: не пахан даже, а босс боссов. Capo di tutti capi. Так он себя мнил. А зря, потому что на первом же деле пролетел.
- Раз пошли на дело я и Рабинович,
- Рабинович выпить захотел!...
Рабинович выпил, а босс боссов нажрался. Причем так, что Рабиновичи эти раздвоились, и даже расчетверились у него перед глазами. И пошли делить рыжье, брюлики, и прочие вкусности самостоятельно. Смотрим:
Вова Уткинский, Боря Ольховский, Миша Пидорковский. Просто Миша (погоняло – Альфа Групп). Рома, почти Рабинович. И другие, несть числа.
Тогда другие блатные, которым даже на хорошо выпить не досталось, собрались и порешили: надо босса менять. Да он и сам был не против: подсел дюже на ее, родимую. Так, что даже мебель начал рушить на приеме у тоже авторитетного Назарбаева. Не вписывался в пространство. А на кого менять? А вдруг еще хуже будет? И тут один питерский авторитет (Толик Кошчак, или не помню) подсказал: надо кого помельче и понезаметнее. Чтобы, ежели что, тут же его и загнобить. И привел на сходку фраера одного. Глянули блатные – любо! Нарекли его тоже блатным, нельзя же ведь на трон фраера, и погоняло дали: Вова Питерский. Хотя, по делам его, тогдашним и будущим, его тоже можно было наречь Иерусалимским. Но не надо, с теми иерусалимскими, которые у нас уже есть, управиться бы. На том и порешили.
И Вова сразу показал себя. Был там один кент, приблатненный, с почти украинской фамилией (поясняю: приймак, по-украински, – это нищий пацан, который пришел в дом жены, тещи и тестя на все готовое). Но он, хотя и приблатненный, за мужиков мазу держал. Мол, оставьте и мужикам что-нибудь! Сдохнут ведь, кто вас тогда кормить будет? И взял силу такую тот Приймак, что даже Толика почти на ноль умножил. А Вова начал делать дела. Толика из карцера вынул, и в одних подштанниках в Париж отправил. Приймака уделал так, что он затерялся где-то среди банкиров и промышленников навсегда. Босса залил водкой по горло и отправил на отдых. И начал править. Жестоко, но справедливо. Для некоторых иерусалимских устроил крутой шухер, и они разбежались, кто куда. Только Пидорковский полез на рожон, но не срослось. Братков у Питерского оказалось намного больше, даже в суде, и поехал Миша
- По тундре, по железной дороге…
И даже без стандартного жидкого чая в подстаканнике.
Мужиков подкормил, да. А то ведь, и правда, сдохнут, и так за последние годы полстраны передохло, или были близки к этому. Общак крутой забабахал, Фонд национального благосостояния, называется. Правда, никто из нас никогда не узнает, что там. Ну, так это и не для нас.
И тут вдруг незадача, Толик Кошчак вернулся. То ли его уже достали методы лечения сердца, применяемые парижскими дамочками, то ли шмара его здешняя, мадам Парусова, сказала ему:
- Если ты, с…, завтра не вернешься, то…
А я так себе это к носу прикидываю, что заскучал он в Париже. Там, дома, бывшая его шестерка рассекает, почем зря, а он что, пальцем деланный? И приехал он домой за своей долей. Но Вова Питерский, уже много чего нахватавшись от иерусалимских, сказал ему:
- Азохенвей!
Что тогда в переводе означало:
- Боливар не выдержит двоих!
И случилось то, что случилось.
…..
- Граждане воры! Поимейте совесть! Ведь три часа до переклички осталось! Где там моя пайка?
…..
Ну как, мои дорогие читатели? Нравится вам такой способ повествования? Если да, то я постараюсь продолжить. Хотя очень сложно, это вам не Пушкина цитировать.
За неточности в лицах или в датах событий, звиняйте! Я ведь сказал, что небылицы.