35 недель... Вторые роды. В родзале ни души. Сначала тишина, потом жалкий писк. Вбежавшая акушерка хватает его, оглядывается по сторонам, суёт его мне в руки: "Подержите его секундочку, у меня и не готово ничего!!!"
В реанимацию не впускают. Я не рыдаю- я вою. Я не могу, не хочу смотреть в глаза тем, кому принесли кормить их деток. Ухожу в коридор. Стоя за дверью реанимации, слышу, как кричат малыши, пытаюсь угадать его голос за этой преградой и опять, и опять плачу, сползая по стенке. "Ну, кто тут у нас ревёт?"-тёплая сухонькая рука ложится на плечо,- "как фамилия? Вечером в 21 зайду за тобой в палату, сходим навестить его". Слово "навестить" воскрешает, будто и нет ничего, ни капельницы в голове, ни трубочек в крошечном носике, которыми он дАвится во сне. Главное, я буду рядом! Я не знаю, дают ли ему мое молоко, которое я сцеживаю в казённую металлическую кружку, или выливают сразу же, стоит мне выйти. Но мне кажется, что, чем больше я принесу, тем больше шансов, что я не услышу