Студенческие годы. Часть девятая.
Эту главу я хочу посвятить моей институтской подруге Оле. По паспорту она Олия. Так назвал ее отец, таджик по национальности. Оля родилась в Таджикистане, папа ее был очень непростым товарищем. Я видела фотку, где она на руках у отца рядом с автомобилем ЗИМ. Мать Оли увезла дочь на родину, поссорившись с мужем. Оля сама не знала, что там случилось, но фамилию и отчество ей записали от деда по матери.
Девочка выросла красавицей, полурусской, полутаджичкой. Самое большое её богатство - это роскошные волосы, грива черных блестящих волнистых волос. Даже на фотографии её волосы все в кадр не вошли. Когда она кокетничала, брала рукой локоны и закрывала до половины лицо, лукаво поглядывая из-за этой завесы, как истинно восточная красавица.
Характер у Оли тоже был очень интересный, иногда непредсказуемый. В основном она была простой провинциальной девчонкой, доброй и отзывчивой. Но были у нее какие-то довольно странные привычки Любила она все пробовать на зуб. Это меня удивляло. В парках, где мы частенько бывали с ней, она перепробовала все листья на деревьях и кустарниках. Сорвёт и жуёт передними зубками как кролик. Я ей говорила, что когда-нибудь она отравится ядовитым листом. Так и стоит в глазах: Оля склонившаяся в три погибели, попой вверх, над очередным кустом и что-то жующая. В универсаме она взяла с лотка, пока продавщица отвернулась, не то сливу, не то маслину маринованную, отойдя несколько шагов попробовала, сморщилась от неудовольствия и засунула закушенный плод на стеллаж с печеньями. А ещё она могла неожиданно свернуть на перекрестке и уйти, не сказав ни слова, оставив меня стоять в изумлении. В магазине, покупая колбасный сыр, говорила продавщице, отрезающей хвостик у батона сыра: "А вы оставьте ж-опку-то, оставьте!"
Анекдотов из нашей студенческой жизни - море. Все и не перескажешь. А как мы с ней прогуливались в Летнем саду, держась за руки! Две Оли: Оля черная и Оля белая. Идём, головами вертим, скульптуры разглядываем, надписи читаем. Бежит вдруг за нами какой-то мужчина, запыхавшийся, и говорит:
- Девочки, пройдите так ещё раз! У нас камера в кустах.
Пошли ещё раз, но уже того эффекта не было. Естественность пропала.
У Оли была хорошая память и училась она легко. Однажды мы с ней получили в летнюю сессию по тройке у одного вредного преподавателя. Он завалил практически всю группу, поставив нам двоим по тройке, а всем остальным "неуды". На лекциях он что-то такое сказал, им самим придуманное. Все дружно забыли его перл. А мы с Олей что-то пытались, как-то выкрутились. На кафедре его чуть не порвали за такой экзамен. На другой день наши девушки пересдали и получили и пятерки, и четверки. Наш Липник после выволочки разом подобрел. А мы с Олей остались с тройками в зачетках. И вот в сентябре, не надеясь на стипендию, (с тройками ее не давали) мы устроились на кожзавод рабочими в измерительный цех. Работали в ночную смену ровно три ночи. Но и этого хватило. Мы привозили на козлах кожи, грубые, разноцветные. Одна запускала кожу в измерительный станок, а вторая принимала и ставила штампы, показатели измерения площади этой кожи. Пахло жутко: и красками, и тухлой кожей за версту от завода, а уж внутри - нет слов. Мы уставали смертельно. Ехали утром на трамвае через Неву, через весь город, просыпающийся в первых лучах сентябрьского солнца.
На лекциях сознание отключалось, как по щелчку. Оп! - и нет меня.
Слава Богу, стипендию нам обеим дали. У меня кроме этой тройки, все остальные оценки были отличные. У Оли тоже. Работу мы бросили, а денег так и не получили. Ездили два раза, нас отфутболивали. Ну и ладно, пусть подавятся нашими деньгами.
А сколько у нее было воздыхателей! Каждый южанин признавал в ней землячку. Но об этом я расскажу в следующей главе.