Нас приучили не думать о духе. Нас с детства программируют на то, что реально только то, что мы видим. Все остальное – это фантазии.
Но видим мы только то, что нам с детства позволяют видеть. Если, например, ребенок видит то, что не видят родители, то над ним начинают насмехаться.
Не нужно думать, что насмешка безобидна. Насмешка часто воспринимается ребенком, как запрет. Он запрещает себе видеть то, что делает его смешным.
В результате мы воспринимаем мир урезанный насмешками. В этом мире нет места духу и духовному знанию. Вместо знаний своего духа нам предлагают богословские проповеди о страданиях и терпении.
Кроме того, многие слова утеряли прежнее звучание и их смысл заменили, чтобы сделать картину мира более запутанной.
Например, слова инквизитор и Византия однокоренные и происходят от латинского «visus» – взгляд, взор. Восходит к праиндоевропейскому «weid» – «знать, ведать; видеть».
То есть, инквизитором называли пограничника, который выдавал пропуск – визу – в Византию. Слово «Византия» означало «право на жизнь». Для получения такого права человек должен был рассказать о себе – покаяться, чтобы инквизитор ведал о нем все.
Все это выродилось в бессмысленное стояние на коленях перед иконами, которые уже никакого разрешения дать не могут. Но люди продолжают верить, что каждый по отдельности может получить пропуск в Рай, если будет усердно кланяться и просить.
Благодаря страданиям русские выработали терпение и внутренний покой. Теперь мы готовы воспринять знания духа – своего духа.
Оказалось, что пропуск в Рай можно получить только вместе, всем народом, когда он проснется. Лишь когда все поймут, что все это время жили в мире иллюзий, этот иллюзорный занавес будет отодвинут, и лживые СМИ будут уничтожены.
Предлагаю послание, продиктованное из Тонкого Мира, присланное мне моей читательницей.
13.05.2001
Он скрыт от глаз замком тяжелых штор
И алтарей из золота и страха,
И кораблей, идущих через шторм,
Он скрыт от нас, как тело под рубахой.
Закон велик!
Велит ли инквизитор,
Нам всавить в слово пару лишних звуков?
Позволит ли с коленей встать разбитых,
И не терзать себя, в уже не нужных муках?
И тот покой, что стены сотворит,
Не может стать причиной ветра в поле,
Закон всегда плохой для тех, кто спит,
Ведь он не подчиняется их воле
Мы смело предаем зеницу ока
И без упрека вторим песнопеньям
Кто нынче ждет от новостей подвоха?
Кто смолоду железным наделен терпеньем.