Психологический рассказ
Июнь выдался в этом году неустойчивым – то небо в тучах, то хлынет дождь, а то вдруг выглянет солнце. Но все вместе: буйство зелени, цветов и красок возвещало о наступлении лета и взывало к радостям жизни. Оттого рабочие недели казались такими длинными и монотонными. И вдруг среди одной из них - неожиданный прорыв, выходной - День независимости России, ничуть не меньше.
Ника с Алей, работавшие бок о бок в одной конторе, тоже оказались на данном этапе своей жизни почти совершенно независимыми. Обе были, как сказали бы в серебряном веке, эмансипе. Поэтому наперекор мужьям не захотели снижать самооценку и расстались с ними. Одна считала, что временно, для профилактики, другая – что навсегда.
Повышали самооценку они, конечно, порознь и отлично друг от друга. Никин муж, бывший военный, стал бизнесменом и, как она считала, сублимировался в работе. Бывший офицер теперь ваял унитазы. Вернее, не ваял, а устанавливал их. А это еще нужнее – в новой квартире укомплектовать сантехнику под ключ. Поскольку без унитазов еще никто не научился обходиться, Андрей на этой ниве оказался более востребованным, чем на боевом посту. Деньги к нему потекли хоть и не широкой, но уверенной рекой. Их было достаточно, чтобы купить квартиру с видом на Неву и вывозить себя, двоих дочек и жену Нику в Турцию и Таиланд. Но деньги из дела, то есть из унитазов, ему изымать не хотелось. Они должны были работать. Поэтому дачу он предпочитал снимать. В престижном месте, в Комарово. И снимал ее даже тогда, когда нежданно-негаданно из действительных мужей перешел в разряд бывших.
Нике не нравилась сублимация мужа только в работе. Ей хотелось, чтобы после работы, он отвлекался на семью. А получалось: на рабочем месте у него был и стол, и дом. Оставался там почти до утра, по ее мнению, пьянствовал и бесчинствовал, а потом являлся в их чистый, вымытый прислугой, дом без плаща и без портфеля. А в оброненном портфеле, между прочим, лежали доллары от вырученных унитазов. Портфель иногда находил дворник дядя Вася – то с долларами, то без. Нике надоели его ночные бдения, она пошла с мужем к психотерапевту, и он посоветовал им пожить друг от друга отдельно, взять тайм-аут. Что же, расстояния иногда нужны друг другу, только не очень длинные и ненадолго. Она выдворила Андрея из своей двухуровневой, хирургической чистоты квартиры в съемную, чтобы одумался и исправился.
- А если мне это понравится? – уходя, спросил муж. – А если это понравится мне? - парировала независимая Ника. Как позже выяснилось, востребованными оказались не только унитазы, но и «умывальников начальник». А теперь он по-прежнему снимал дачу прежде всего для их почти уже взрослых девочек. Мужу, хотя и в отставке, к счастью, были не чужды «души прекрасные порывы».
На дачу подруги ездили все лето, и даже познакомились с одиноким соседом Виталием. Тот тоже оказался временно независимым и почему-то невостребованным, несмотря на высокий рост и редкое сочетание темных волос и синих глаз. Потом, правда, выяснится, что он временами слишком даже востребован разношерстным женским полом и вполне зависим от горячительных напитков. Периодически он уходил в запой, и тогда у него были дни открытых дверей. Но, когда наступали белые ночи, и в Комарово яблоку негде было упасть от отдыхающих, Виталий уходил «в завязку», садился за руль и «бомбил». Тогда он становился трезвым, мрачным и злым, поскольку ковал деньги. Видимо, оттого и проживал локально, вдали от жены и ребенка. Когда Ника с Алей встретились с ним у колодца, он легко подхватил ведра с водой - косая сажень в плечах, а глаза светились голубым огнем. Видимо, период белых ночей для него еще не наступил.
Короткое северное лето промчалось, как пригородная электричка, на которой они ездили по выходным на дачу. И вот уже ноябрь отстучал дождями. Рабочие будни теперь казались длинными и беспросветными. Мороз сковал лужицы, по которым они, скользя, спешили на работу. Аля уже успела помириться с мужем, поскольку проживали они все же вместе, в одной квартире, и он по пути иногда подвозил ее на работу. У Ники же профилактический разъезд с мужем затянулся, он снимал квартиру, помогал дочкам деньгами и, кажется, был вполне доволен собой, и назад домой не просился. И даже случайное пересечение на даче в Комарово и ночевка наедине, вопреки ее ожиданиям, их не соединила.
Однажды Ника ехала на работу в маршрутке вся в слезах. Черные от туши слезы капали на ее дорогую норковую шубу, но она их не замечала, как не замечала и окружающих, и оброненные золотые украшения, которые она, торопясь, хотела надеть в пути. Подругам на работе она рассказала о том, что ей позвонила и сообщила знакомая доброжелательница, что у мужа другая, кажется, его секретарша, и там все серьезно. Потом был развод, без раздела имущества. Нике и дочкам Андрей оставил двухуровневую квартиру и даже купил бывшей жене по ее требованию в качестве отступных машину. Она, как говорили, хорошо осталась – с квартирой, с машиной, с дочками, но рухнул так долго выстраиваемый домашний очаг.
Кому и как в этой ситуации можно было помочь? Вероятно, с соседом из Комарово был достаточно трудный случай, и психологу предстояло бы много работы, но и там все было не безнадежно, если бы, конечно, он сам захотел обратиться, чтобы бросить пить. Во втором варианте супруги пришли к психотерапевту, но и только, ограничились одной консультацией и разъездом, в дальнейшем не работали над собой ни сами, ни со специалистом. Кто-то скажет, что у супругов не было любви, а лишь блажь да привычка, сошлется на отсутствие эмоциональной близости между супругами. А кто-то возразит, что любовь – это та же фантазия, которая у одних совпадает, а у других, совпав, временами отклоняется от курса? И поработай психолог по горячим следам с этой парой, примени соответствующие методики, а муж и жена пойди навстречу друг другу, возможно, брак можно было бы спасти. А вы как думаете?
Татьяна Захарова