Книга Иова – одна из самых таинственных и поразительных книг Ветхого Завета, породившая немало споров среди теологов и философов. Одни считают, что она явно богоборческая: в ней предъявляются Богу, по сути, еретические претензии на отсутствие в мире справедливости, а также на царящее в нем зло и страдания невиновных. В качестве доказательства своей правоты эти библеисты приводят такое высказывание Иова:
«Земля отдана в руки нечестивых. Лица судей ее Он закрывает. Если не Он, то кто же?».
В свою очередь, немало исследователей считают, что в этой книге восхваляется человек-праведник, который, несмотря на обрушившиеся немыслимые мучения, все равно остается верен Богу. В подтверждение этой точки зрения приводится следующий стих:
«Вот Он убивает меня, но я буду надеяться. Я желал бы только отстоять пути мои пред лицом Его!».
Однако, несмотря на столь крайние оценки, все без исключения исследователи сходятся во мнении, что в Книге Иова сконцентрирована необычайная философская глубина и удивительная поэтическая красота. Вот только несколько высказываний об этой книге, которые принадлежат известнейшим историкам, философам и богословам. Так, русский религиозный мыслитель Н.А. Бердяев говорит: «Книга Иова – одна из самых потрясающих книг Библии».
В свою очередь, немецкий историк и богослов Филипп Шафф утверждает, что «Книга Иова возвышается, как пирамида, в истории литературы, без предшественника и без соперника». По этому же поводу английский историк и философ Томас Карлейль писал: «Я полагаю, что ни в Библии, ни где-либо еще не встречается ничего равного ей по литературному достоинству». Английский поэт Альфред Теннисон называет Книгу Иова «самой возвышенной поэмой древнего и настоящего времени». Она была любимой библейской книгой великого Гёте. Но кто же является автором столь выдающегося произведения? Где и когда жил ее создатель? Мнений на сей счет высказывалось немало. Хотя детальный анализ Книги Иова дает более-менее точные ответы на эти вопросы.
Во-первых, судя по стиху: «Если бы начертаны были они в книге, резцом железным с оловом, – на вечное время на камне вырезаны были!». Книга Иова – очень древнее произведение. По крайней мере, в то время, когда жил Иов, писали не на коже и глине, а «резцом железным на камне». Поэтому большинство исследователей считают, что создана она была еще до исхода израильтян из Египта, то есть примерно в первой половине II тысячелетия до н. э. Что же касается места жительства Иова, то об этом легко узнать из первого стиха его Книги: «Был человек в земле Уц, имя его Иов…». А земля Уц находилась в стране Едома. Об этом говорится и в Плаче Иеремии: «Радуйся и веселись, дочь Едома, обитательница земли Уц! И до тебя дойдет чаша». Вполне вероятно, что Иов жил на границе между Святой Землей и Синайским полуостровом. Следовательно, жизнь его протекала в местности, из которой происходят многие мудрецы древности.
А вот о самом Иове практически ничего не известно. И, как обычно, этот вакуум заполняют гипотезы. Так, некоторые исследователи полагали, что Иов был современником Авраама, Исаака или Иакова, а книгу написал Моисей. В некоторых же хрониках Иов отождествляется с царем Иовавом, о котором идет речь в книге Бытие: «И умер Бела, и воцарился по нем Иовав, сын Зераха, из Восоры». Но если и впрямь Иов – царь Иовав, который правил во II тысячелетии до н. э. в земле Уц, то совсем иначе воспринимаются и его речи. Все, что случилось с ним, повлекло за собой не только крушение материальных основ его жизни, но и его миропонимания, поскольку он был уверен, что своей праведной жизнью обрел милосердие у Бога. Но неожиданно жизнь его круто изменилась, и Иов стал жертвой обстоятельств, вылившихся в моральное оскорбление и позор, которые особенно были тяжелы для его царского достоинства. Но действительно ли Иов был царем? И где об этом говорится? Да в самой же Книге Иова. «Когда я выходил к воротам города и на площади ставил седалище свое, – юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли; князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои; голос знатных умолкал, и язык их прилипал к гортани их». Все эти факты как раз и служат доказательством той исключительной власти, которой обладал Иов до трагических событий. Именно при появлении царской особы вели себя так и юноши, и старцы, и князья.
И вот одно за другим обрушились на Иова несчастья. Это значило, что от него отвернулся Бог. А по существовавшим тогда на Древнем Востоке законам, чтобы лишившийся Господнего благоволения царь не накликал бедствий и на страну, его могли сместить, изгнать и даже убить. То же самое случилось и с Иовом: общество его отвергло и презрело. И только несколько мудрецов пришли к Иову, чтобы утешить его. А теперь обратимся непосредственно к главному герою книги. Начнем с того, что расхождения в оценке Иова толкователей Библии порой просто поразительные. Вот что по этому поводу пишет американский библеист Н. Глетцер: «В то время как одни рассматривают Иова как святого, другие видят в нем скептика, бунтаря против бога, или дуалиста, или человека, которому не хватало знаний, или последователя Аристотеля, который отрицал божественный промысел, или “козла отпущения”, или прототипа саббатианского мессии и т. д.». Но каких бы эпитетов не давали Иову, это в любом случае не безропотный страдалец, готовый без конца переносить обрушенные на него с согласия Бога беды, болезни и другие несчастья. Оказавшись в одиночестве и под тяжелым спудом обрушившихся на него бедствий, Иов проклинает тот день, когда появился на свет. При этом он довольно смело отвергает общепризнанную в то время концепцию о воздаянии, поскольку не чувствует за собой никаких грехов. В результате глубоких раздумий он в конце концов приходит к мысли о несправедливости Бога. Более того, Иов считает именно Бога виновным в страданиях и бедах простых людей: «Нагие ночуют без покрова и без одеяния на стуже; мокнут от горных дождей и, не имея убежища, жмутся к скале. В городе люди стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не воспрещает того».
Легко заметить, что в монологах Иова и его друзей сталкиваются две разные позиции на роль всемогущего Бога в судьбах людей: грешников и праведников. Речи друзей Иова – это отчетливое восхваление Яхве. Бог, утверждают они, всесилен. Ведь именно он создал мир, которым мудро и управляет. И, конечно же, Господь справедлив и всегда прав. Это положение изрекается ими как догма: «Неужели Бог извращает суд, и Вседержитель искривляет правду?». Защитники Яхве пытаются убедить Иова, что Бог воздает человеку в соответствии с его поступками и делами. Он награждает праведников, и «поставляет униженных на высоту, и сетующие возносятся во спасение». Друзья наставляют Иова: «Вспомни же, погибал ли кто невинный, и где праведные бывали искореняемы?», «Он спасает бедного от меча, от уст их и от руки сильного. И есть несчастному надежда, и неправда затворяет уста свои». Однако даже защитники Яхве все же соглашаются, что порой беды сваливаются и на невинных людей. Но это они объясняют тем, что никто не может считать себя совершенно безгрешным перед Богом. «И как человеку быть правым перед Богом, и как быть чистым, рожденному женщиной? Вот даже луна, и та несветла, и звезды нечисты пред очами его». Бог и «слугам своим не доверяет, и в ангелах Своих усматривает недостатки».
Поэтому, считают друзья Иова, человек любое свое страдание должен всегда считать заслуженным и справедливым наказанием со стороны Бога. К тому же принимать его с благодарностью: «Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай». Но Иов гордо бросает в лицо своим утешителям: «Далек я оттого, чтобы признать вас справедливыми. Доколе не умру, не уступлю непорочности моей». Он обвиняет в несправедливости самого Бога, и прежде всего по отношению к нему, Иову. Он считает, что никогда и ни в чем не согрешил ни перед Господом, ни перед людьми, наоборот, он всегда делал добро людям и всю жизнь поклонялся одному только Яхве. И Бог все это знает. За что же он тогда так покарал его? Иов даже допускает, что, возможно, в молодые годы по незнанию и совершил какой-либо грех. Но он уверен, что даже если такое и было, то обрушившееся на него наказание явно не соответствует проступку. Да и в целом Иов постепенно склоняется к тому, что в мире отсутствует как божественное правосудие, так и воспетая пророками справедливость Господа. Более того, Иов отказывается признать за Богом такие качества, как милосердие и благость. Из речей Иова следует, что он считает поведение Бога аналогичным поведению жестокого и капризного тирана, злодея и покровителя злодеев. Но хуже всего, по мнению Иова, то, что Бог благоволит к злодеям и оказывает им покровительство: «И нет жезла Божия на них». И «в день погибели пощажен бывает злодей, в день гнева отводится в сторону». В третьей своей речи Иов даже осмелился заявить: «Земля отдана в руку злодея, лицо ее судей он закрывает».
Еще древние комментаторы не могли дать однозначное разъяснение этому месту. Если придерживаться контекста, то «он» во втором полустишии – это Бог. Но кто тогда назван «злодеем» в первом полустишии? Этот парадокс разные толкователи объясняют по-разному: одни считают слова Иова откровенным поношением Бога, другие предполагают, что «злодеем» назван сатана. Один из еврейских комментаторов Библии – Арнольд Эрлих (1848–1919) – писал: «Под “злодеем”, хотите – верьте, хотите – нет, следует понимать не кого иного, как самого Бога!» Когда же друзья говорят Иову, что Бог позже отомстит потомству грешника, он решительно отвечает им: «Скажешь: “Бог бережет для детей его несчастие его”. – Пусть воздаст он ему самому, чтобы он это знал. Пусть его глаза увидят несчастие его, и пусть он сам пьет от гнева Вседержителева. Ибо, какая ему забота до дома своего после него, когда число месяцев его кончится». Вместе с тем Иов готов согласиться, что нет человека абсолютно безгрешного, поскольку люди несовершенны по своей природе. Но тем более, считает Иов, Господь не должен наказывать людей за их грехи и пороки, так как он сам сотворил их таковыми.
Рассуждая далее, Иов говорит, что даже если человек и совершил какой-либо грех перед Богом, то достойно ли вечного и всемогущего Господа преследовать за это человека? Ведь человек – слишком малозначащее по сравнению с Богом создание: он – как пылинка, уносимая ветром.