Оля
Утренний, холодный рассвет обжег ее нежные, тонкие ноги, на ногтях которых, ярко сиял свежий-вчерашний педикюр.
Кровать стояла у огромного окна. Ох уж эта эпоха Ренессанса-французское панорамное остекление. Именно оно, предавало небольшой комнате, такой, казалось бы-фиолетовое поле Прованса, над которым всегда светит ярко-желтое, пылающее солнце. И именно оно, вот уже второе утро согревает её ножки.
Милая, гладкое личико, на котором сидела миниатюрная родинка, придавая изюминку и без того прекрасному созданию с большими ярко-серыми глазами, пряталось под шелковой простыней.
Улыбнувшись новому дню, не открывая ещё глаз, она почувствовала горячее, скользящее дыхание в районе плоского живота. Этот жаркий язык пламени, поднимался все выше и выше, подобно пионерскому, летнему костру. Затем, спускаясь ниже и ещё ниже, словно вулканическая лава сжигая каждый сантиметр сокровенного, подступала к истоку…
Стоны. Дрожь. Объятия.
Как вдруг, словно гром средь ясного неба, ей судорожно стало противно. Противно не от прикосновений, ласк и этой розовой прелюдии. Ей стало противно от самой себя. Как от скользкой змеи, жадно пожирающую бородавочную жабу.
Ведь ещё месяц назад она могла любить, ждать и предаваться жарким объятиям другому.
Но что же вдруг произошло? Всем любопытно. Отчего эта идиллия разбилась каплей дождя? Чего ей не хватало? А не хватало одного: свободы! Свободы слова! Свободы мыслей! Свободы желания и непринуждённых «хотелок»
Ее тело задрожало.
-В чем дело? Спросил тихий и глухой голос.
-Прости, но мне нужно в душ. Ее дрожащий голос выдавал все прелести отвращения и лжи.
-Не волнуйся милая, чище девушки я ещё не касался. И подняв свой взгляд, оттуда, снизу, словно хищник подкравшийся к дикой антилопе, подмигнув, продолжил свою охоту.
-Не нужно, правда, пожалуйста прости. Простонав и закрыв глаза ее голос стих.
Время замерло. Звуки утихли. И только было слышно как бьет по ушам пульс, то глухо-то звонко, то глухо-то звонко…
Космос. Наверно там так же тихо. Одиноко. И без преувеличения тесно.
Когда все кончилось и ей получилось вздохнуть полной грудью, она открыла глаза. Перед ней тут же стоял, словно монумент из груды мышц, темноволосый, высокий и статный кареглазый человек. Глаза его сияли ярче Сириуса. Капли пота стекали по телу словно оно после дождя. С таким же «благим» запахом свободы. Надутые вены обволакивали его словно змеи камни в жаркий полдень.
И через секунду, отдав легкий реверанс, эта «груда» удалилась прочь.
Зашумела вода в ванной.
Оля осталась лежать неподвижно одна. Как тогда, месяц назад. Одна. «Умерла». Вот уже второй раз.
И никогда она не уйдёт.
И никуда она не денется.
Ведь у неё все есть о чем может мечтать любая девушка планеты.