"Антох, ну в самом деле! Ты же говорил, что у тебя эти деньги просто так лежат, дома. Даже не в банке, не под процентами. А мне - прям позарез!.. Если машину не отремонтирую, отпуск медным тазом накроется.
Тох, первый наш отпуск за четыре года! Анька не поймет... Тох, выручи! Ты же знаешь - если бы не край, не просил бы! Мне же до зарплаты, я как штык!" - Игорь умоляюще смотрел на коллегу и понимал - все напрасно. Денег не даст. Придется искать где-то в другом месте. Или кредит брать. Как их там? Микрозайм, что ли?
Антон вздохнул, с силой провел руками по лицу, потер солидную лысину и покачал головой: "Гош, ну мы же с тобой не просто коллеги. Мы приятели. И именно, как приятелю я тебе денег не дам. Да, деньги у меня есть. И в ближайшее время они мне не нужны. Они просто лежат. Но тебе не дам. Ты же знаешь, что нам зарплату могут на несколько дней задержать, и ты вовремя не отдашь..." - "Тох..." - "Подожди. Ты не понимаешь, я же ЗА ТЕБЯ переживаю, - он выделил голосом "за тебя" - У тебя будут неприятности. Я уже это проходил..."
Игорь смотрел на Антона непонимающее, и тот снова вздохнул: "ты можешь сколько угодно сомневаться и имеешь полное право мне не верить, но... Есть у меня такое свойство... Или дар... Не знаю, как объяснить... В общем, любой, кто что-то мне плохое сделает, намеренно или нет, по-крупному или в мелочах... В общем, пострадает. И пострадает серьезно."
Антон убеждал, объяснял, но Игорь не верил, считая, что коллега просто жадничает. Все было бесполезно. "Ну хорошо, - сдался Антон. - Завтра принесу тебе, сколько надо. Только очень тебя прошу - ты обещал в день зарплаты, отдай, пожалуйста именно в этот день. Тебя устроит такой вариант?" - "Тох, спасибо! - Игорь просиял. - Конечно, без вопросов!"
...Зарплату, конечно же, снова задержали, и долг Игорь отдал на три дня позже. Он с извинениями вернул деньги, Антон их молча принял, отводя глаза. Впрочем, Игорю до этого дела было мало - он уже давно забыл тот неприятный разговор, ведь впереди у него была поездка к морю с любимой женой, практически второй медовый месяц.
Когда стало известно, что Игорь попал в серьезную аварию, даже не добравшись до курорта - машина восстановлению не подлежала, а он сам и его жена серьезно пострадали, Антон даже не удивился. Принял как факт - ведь так было всегда.
...Его бывшая жена подала на развод. Их брак себя полностью изжил, оба это понимали, но Антон умолял этого не делать. Чуть ли не на коленях стоял. Увы. И через месяц у жены, еще нестарой женщины, бодрой, здоровой и энергичной, произошел такой обширный инсульт, что ее только чудом удалось спасти. Потом она, конечно, более-менее восстановилась, но прежней не стала.
И так происходило каждый раз. Начальник, лишивший Антона премии, попал в больницу и перенес две серьезные операции. Друг, который что-то обидное сказал в шутку на следующий день сломал ногу. У коллеги, которая сделала замечание по поводу качества работы Антона, прервалась долгожданная беременность. Дамы, с которыми после развода встречался Антон, не имели права сами его бросать - в противном случае они моментально тяжело заболевали или получали травму. А приятель, который как-о в подпитии признался, что в свое время заглядывался на бывшую Антона и очень хотел с ней "закрутить", скоропостижно скончался.
Каждый раз. Каждый раз. Даже шутка, даже случайное слово в адрес Антона, которое ему казалось обидным, карались невидимым защитником Антона очень сурово. Но никто в это не верил! Вообще никто! Никто не видел причинно-следственной связи, все считали это простым совпадением. Только не Антон.
Ему было сорок пять лет, и за годы, прошедшие с его совершеннолетия (именно тогда все и началось), он постоянно убеждался в том, что обижать его нельзя. Никому. Никогда. "Мои обидчики долго не живут, " - горько усмехался он.
Впрочем, сказать, что его этот факт сильно расстраивал, было нельзя. Напротив, Антон, скорее, наслаждался этим фактом, гордился им. "У меня просто сильный Ангел-хранитель, - говорил он, рассказывая о том, что происходит в его жизни. - Я просто такой хороший человек, что мне даже самому не надо ни мстить, ни обижаться - все сделают за меня." И за него, действительно "делали".
Да, Антон гордился своей избранностью, исключительностью. И единственное, что его расстраивало, было то, что в его собственной жизни начали происходить неприятности. Вернее, даже не в его - в жизни тех, кто был ему дорог.
Сначала это были небольшие проблемы: уволили с хорошей работы родителей. Конечно, они уже были пенсионерами, но очень хотели еще потрудиться. Потом выгнали из института сына, и он загремел в армию. Тоже не смертельно, конечно, только вот причина была какой-то странной - за подделку экзаменационных ведомостей. "Меня подставили! Я же отличник! Зачем мне это, сам подумай!" - пытался оправдаться сын, но Антон пожимал плечами: вряд ли. Раз выгнали, значит, заслужил.
Еще через какое-то время начались проблемы со здоровьем. Тоже сначала у родителей. Но тут понятно - возраст. Сын женился и вдруг выяснилось, что он бесплоден. В принципе, и тут ничего удивительного не было, он в детстве болел свинкой, такое осложнение иногда бывает. Но иногда! Не у всех! "Просто не повезло," - решил Антон и тоже не стал слишком убиваться по этому поводу, тем более, что у дочки уже было двое сыновей.
Да, дочка очень рано вышла замуж и сделала Антона дедушкой. Правда, радость была недолгой. У старшего внука в младенчестве выявился порок сердца, требующий срочной операции и угрожающий жизни, а младший (это выяснилось, когда ему было около трех лет) сильно отставал в развитии, и ему грозил серьезный психиатрический диагноз.
Родители Антона ушли один за другим, с разницей в полгода и практически сразу после этого позвонила дочь и, рыдая, рассказал, что ей поставили страшный диагноз с очень невысокими шансами на выздоровление. И только тут Антон дрогнул.
Сначала были врачи. Потом экстрасенсы. Потом знахарки и целители. Потом священники. Потом снова врачи. И снова "бабушки" и "старцы". Никто не мог ничего сказать. Все разводили руками и говорили, что "судьба такая", "порча" или "мужайтесь и несите свой крест".
Почти отчаявшись, Антон все-таки поехал к очередной знахарке-травнице и гадалке по совместительству. Он уже не слишком рассчитывал услышать что-то новое или полезное. Просто не мог сидеть на месте, видя, как страдают его дети и внуки.
"Ну а что же ты хочешь, голубь сизокрылый, - взглянув на него ясными и какими-то пронзительными глазами, вздохнула сухонькая знахарка. - Небось, хвастался силой своей? Радовался, что все твои обидчики - вольные и невольные, жестоко наказаны без твоего участия?" - "Нет, ну а что? - вскинулся Антон. - Значит, заслужил! Ангел меня так хранит!" -
"Эх ты! - бабуся смотрела на него с искренней жалостью - Да разве ж это Ангел?.. Испытание это тебе было. Искушение. Что бы научился обидчиков прощать... А ты и обрадовался... Поддался, значит, искушению-то... Так что тут другая сторона поработала... Не ангельская... А она, сторона эта, всегда плату за свои услуги требует. И не всегда с человека. Чаще всего с его родных - детей, внуков, правнуков, - знахарка пожевала губами и добавила: - если они вообще будут. Правнуки-то..."
Антон молча смотрел на бабушку, и смысл ее слов постепенно стал до него доходить. Он глухо застонал и закрыл лицо руками...