Первый смычок Парги страдал комплексом старухи из сказки о золотой рыбке. Чем больше благ получал этот человек, тем более несбыточными становились его мечты.
Ибрагим пытался стать равным Сулейману, что само по себе смешно. Он хватал должности, деньги, но не смог сравняться с султаном даже в самом элементарном - в манере общения.
Сулейман хоть и вырос принцем, постоянно совершенствовал себя, знал свои недостатки и старался избавиться от них. По крайней мере, при жизни Ибрагима повелитель вел себя именно так.
Получив от султана огромный кусок власти, Ибрагим хочет чтобы окружающие воспринимали его так же как повелителя стихий.
Для этой цели он окружает себя второсортными пашами и невнятными персонами вроде Насуха. На их фоне рыболов из Парги выглядит круто. Все лишь шапками кивают во время его речей.
При появлении на горизонте вменяемой личности Ибрагим чувствует себя неуютно и старается избавиться от неудобного для него человека.
Не претендовавшего ни на что кроме меча Бали бея, он чуть не казнил руками Мустафы. Искандер Челеби раздражал его своей родословной и богатством. Беднягу Ибрагима трясло при появлении казначея.
Великий визирь терял разум, он начинал орать на Искандера, пытался снять его с должности, чтобы не раздражал, но не получилось.
Султан всегда произносил свои требования, не повышая голоса, но делал это так, что все понимали, что может последовать дальше.
В аналогичных случаях Ибрагим вел себя как типичный представитель «из грязи в князи» - он кричал, кривлялся, отпускал недостойные своей должности шутки.
Диалоги Великого визиря и Искандера показывают Ибрагима, как человека абсолютно не умеющего вести полемику. Ему то сабля казначея не нравится, то уши. Поведение из разряда «а еще шляпу надел и очки напялил».
Искандера стоило наказать - он не исполнял приказы главнокомандующего во время военного похода. Но следовало сделать это так, чтобы не уронить себя.
Ибрагим ведет его к могиле и орет что зароет, потом устраивает суд с лжесвидетелями. Великий визирь все таки избавляется от неугодного соперника, но делает это так неуклюже, что попадает в немилость к повелителю.
Только Искандера убрал, не успел вздохнуть спокойно, как появляется стамбульский кадий, будь он неладен. Словесные дуэли с Эбсуудом эфенди ни разу не закончились в пользу Ибрагима. Паша и знанием законов щеголял, и даже стихи читать пытался чтобы сразить острого на язык кадия или хотя бы сделать его своим человеком.
Всякий раз Эбусууд кладет его на лопатки, а Ибрагим снова лезет в драку. Не дано было понять Великому визирю, что кадий эфенди столь же умен, как и он сам, и последнее слово в их диалогах никогда не будет за Ибрагимом.
В результате паша допрыгался до того, что именно Эбусууд находит способ его казнить. Последний привет кадия своему оппоненту.
Паша любит европейское искусство, что весьма похвально. Ему разрешено отделать дворец по своему вкусу и даже статуи поставить. Этого мало - Ибрагим за каким-то лешим приказывает вылепить свой бюст.
Жаль что не из золота, которого у него полные подвалы, и не в полный рост. Хатидже не пришлось бы могилку искать - возлагала бы веночки прямо к ногам изваяния любимого мужа.
Зато на картине, подаренной ему Барбароссой, он видит не мастерство Тициана, а красивую бабу, которую надо подарить султану чтобы он перестал смотреть в сторону Хюррем. Зрители стоя аплодируют знатоку искусства.
Черешней на пельменях выглядит идея государства в государстве, где паша пытался стать султаном. Мужика так несло по кочкам, что мозги не выдержали тряски.
Каким султанатом он пытался усмирить персов? Полагал что Тахмасп умрет от страха, если рядом будет государство во главе с греком из Парги?
С чего бы это персидскому шаху бояться, если у нового султана нет ничего нового, кроме звания. Те же войска, те же силы, только вывеска сменится, а Тахмасп должен от этого в обморок упасть.
Естественно, повелитель не одобряет эту идею и так же естественно его друг делает последние шаги в сторону казни.
Можно поставить у себя дома десяток тронов и ходить по улице в короне на башке, но царем ты от этого не станешь потому что не дано. Надо принять эту истину и делать то что должно, а корону лучше у шкапчике держать, а то башку отнимут вместе с ней.