- А ты не торопись, Катюша, может еще и сама остаться захочешь у нас.
- Ксения Михайловна, в отпуск с удовольствием, но работа же у меня.
- Обживись, попривыкни, знаешь, как твоя бабка тут знатно управлялась?
- Нет, откуда же?
- А вот я тебе расскажу. Спешить нам некуда, садись девонька и слушай:
- Тетрадь то почитать не успела, поди?
- Нет, во сне бабушка просила, но не успела.
- Меня упоминала?
- Да, сказала Ксения подскажет.
Было нам тогда года по три, но не обращали мы внимания на то, что Катька постоянно в доктора играет, все же детишки в разные игры играют. А тут и война случилась, ох и прятались мы, и по болотам бегали, а Катерина все одно твердила: с нами все будет хорошо, мы выживем. И хоть маленькие были, а верили, ибо веры то больше не сыскать было. Случалось, в лесу поранимся, а Катерина травку нужную найдет, приложит и как рукой сняло болячку.
Голодали, сильно голодали, порой увидим наших, а Катерина не подходите – сгинете, лучше корешки и грибы сейчас найдем, так и выжили. А уж потом и деревни, и села образовались. Сила в твоей бабушке была заложена, да вот не пользовалась она почти ей.
- Ксения Михайловна, ну какая сила? Я то уж точно тут ни при чем. Зря вы меня председателем выбрали, уеду же, в городе дела, работа.
- А у тебя теперь времени много, почитай тетрадь, уваж историю и желание бабушки. С остальным то разберемся.
Оставшись одна, я достала тетрадь бабушки. Долго не решалась открыть ее. Мне казалось, что после открытия я уже не буду прежней. Как ладно все было написано: ужасы войны, скитания по лесам, выживание. И вот он долгожданный мир, обоснование деревни, возведение домов, я читала внимательно, но никак не могла понять, что же в этой тетради такого, что сможет переубедить меня остаться в деревне. Перевернув очередную страницу, я уже собралась идти ужинать, но следующие строки заставили меня продолжить чтение:
«Катенька, хочу, чтобы ты хорошо подумала после прочтения моей тетради, как ты поступишь дальше и что будешь делать с новыми знаниями. Еще в детстве я поняла, что я не со всем обычный ребенок, но нас у мамы было восемь, поэтому особо заниматься нами было некогда. Бабушка, которая жила в соседней деревне, особо выделяла меня. Но, когда ее не стало, меня не было рядом. Мне отдали ее перстень – никто не видел в нем ничего ценного, но, одев его на палец в три года, я почувствовала такую силу и знания, что побоялась снимать. Сняла я его уже после окончания Войны и отдала на хранение моей подруге Ксении. Знала, что бабка моя умела и лечить, и заговоры разные делать, но не решилась сама пойти ее дорогой. Если ты посчитаешь нужным, если готова принять все силы нашего рода, то Ксения отдаст его и будет всегда тебе в помощь. Я люблю тебя, моя Катенька, как бы я хотела тебе рассказать все это лично. Еще хочу тебе сказать, что в доме живет Хозяин – домовенок Тимка. Ты уж его не обижай, он любит и молоко, и сладости.»
Прочитав последние строки, я уже без ужаса налила молочка в блюдце и пошла спать, слишком много, слишком неожиданно – думала я.
Продолжение