Но Шеин так и не понял этого, он прошёл мимо ответа на вопрос.
«Тогда, летом 1941-го, танкисты РККА сделали все, что было в их силах, не постояв за ценой. Даже пресловутых «двадцати четырех тысяч танков» оказалось недостаточно для того, чтобы успешно парировать смертоносный удар стальных рапир вермахта – танковых групп – у границ и «не отдать и вершка» своей земли».
Увы, авторы действительно прошли мимо ответа на свой вопрос. Они так и не поняли, что будь в СССР не 25 000 танков, а даже больше, они так же бессмысленно кидались бы в неорганизованные атаки, они бросались бы на дорогах из-за отсутствия технического обслуживания, нехватки горючего, из-за приказов вышестоящего командования, требовавшего совершать форсированные марши то в одну сторону, то в противоположную.
Авторы так и не поняли, что танковые войска, как и любой другой род войск, нуждаются в правильной организации боя, т.е. того, чего не было, за редким исключением, летом 1941 г.
«Понятно, что быть богатым, но здоровым лучше, чем быть бедным, но больным – самым лучшим вариантом было бы иметь много-много хороших танков, управляемых отличниками боевой и политической подготовки, идущих в бой под командованием блестяще образованных, многоопытных, дерзких, инициативных, талантливых отцов-командиров, орлиным взором определяющих самое слабое место противника и обрушивающих на него грозную стальную лавину неотразимого танкового удара… Однако, как, надеемся, читатели уже поняли из приведенных в этой книге документов, для Советского Союза сорок первого года такое положение вещей оставалось недосягаемой мечтой».
Нет. Читатель понял лишь, что тенденциозный подбор документов преследовал цель притянуть решение задачи к заранее заданному ответу, что по этой причине авторы не показали истинной картины и что поэтому, они не могут сделать объективные выводы.
«Зимой 1941-го от стен Москвы, Ростова и Тихвина пока еще немногочисленные советские танки...»
...которых, напомним ещё раз Шеину, в 1,9 раза больше, чем у немцев – на 1 января 1942 г.
Подведём итог. Единственная ценность книги заключается в цитировании архивных документов, впрочем, в самой подборке их без труда угадывается желание навязать свою субъективную и как показано выше, глубоко неверную точку зрения на то, куда же делись сталинские танки летом 1941 года. Разбавление архивных документов авторскими комментариями показывает глубокую дремучесть авторов как в вопросах теоретического обоснования строительства танковых войск в СССР, как в вопросах мобилизационного планирования, так и в организации танковых войск и тем более, в причинах их разгрома летом 1941 г.
Что касается последнего, авторы причину описали, но не поняли этого, они прошли мимо ответа и в качестве единственной причины такого странного поведения можно назвать только одну: идеологическую зашоренность, попытку навязать читателю свою, далёкую от реальной, точку зрения.
Олег Варягов, ноябрь 2011 г.