Прапорщик Кац — легенда и образец для написания веселых сценариев для сериалов типа «Интерны»!
В меру толстый и не по годам подвижный, про таких говорят — как шарик ртути! Можете представить себе шар ртути в девяносто пять килограмм! Перемещался он стремительно и сугубо целенаправленно. Ни одного лишнего слова или движения. К больным или «больным» относился одинаково: Что болит? После этого брал таблетку аспирина, ломал её посередине и говорил: — Смотри, боец, вот эта половинка от головы, а вот эта от ж.пы! Смотри не перепутай!
Однажды Кац застал бойцов в нашей части, объедающих полузрелую яблоньку. Построил и привел в санчасть для промывания желудков. На всякий случай пообещал ещё и клизму. Тучи сгустились, народ закручинился не по-детски. Пока Кац отвернулся позвать санинструктора Рому, позади был звенящий вакуум. Легкий бриз напоминал о том, что секунду назад позади существовало пол-отделения потенциальных жертв, для садистских опытов всемогущего Каца!
Прапорщик усмехнулся и переключился на штатного Рому. Сержант санинструктор был худой и длинный. Рома, при виде начальника, терял в весе и тупел на глазах. Он понимал, что умничать — себе дороже. На петлицах у Ромы были змеи, но на петлицах Каца были драконы! Вроде бы те же змеи, но в сто раз страшнее и убедительней!
Рома, тут надо заметить, был пацанчик не из всех дураков выдающийся. На своей службе не сильно занят, строевой не измучен, год службы за спиной и нос в табаке. Дедушки, закосившие по кашлю, лежат и режутся в карты, молодые, с вывихами и растяжениями, еле ходя, таскают из столовки хавчик на весь колхоз. Рома делает перевязки и раздает аспирин. Чай, масло, сахар и прочие ништяки из столовой употребляет вместе со старослужащими прямо в палатах, а чай заваривают в перевязочной. Сказка, а не служба!
Рома ловко прикурился к своей должности и в меру возможностей шалил. Одному, с царапинами и ссадинами на спине, написал зеленкой «долбо..б», другому «привет с Одессы», такой незатейливый одесский юмор, откуда был родом сей санинструктор. Не служба, а малина.
Кац, хоть и редко появлялся в своей вотчине, дело свое знал туго и зело барзо! Я попал в его цепкие лапы, после того как неудачно спрыгнул с полосы препятствий. Подвернул голеностоп так, что пятка увидела небо. Кирзач раздулся так, что еле сняли. Сослуживцы подхватили меня на «крестовину» (сложенные руки в четыре кисти) и бегом отнесли в санчасть. Кац курил на скамейке у входа. На мои кривляния и всхлипы обратил внимание не сразу, хотя видел, как я страдаю. В перевязочной, ощупал голеностоп, резко вставил его на место и перетянул бинтом. У меня от страха аж боль прошла. Дал таблетку, какую-то и велел ложиться «на ту кровать». Ну ладно, и то спасибо…
Рома-санинструктор, как всегда, терялся между невозможным. Он вроде есть, и вроде его нет, но он, типа, при деле.
Кац пошастал по палатам и размяк лицом. Это означает, что он весьма огорчен. Горе тому, кто попадет под руку этому шарику расплавленного чугуна. Кац курил на скамейке и змеиным взором обозревал окрестности.
Горизонт затуманился Ромой, Кац повеселел бровями. «Хлопче, дэ ты був?», нарочно перешел на украинский Кац, хотя они с Ромой по жизни оба были евреи. Рома застопорил ход и возмечтал слиться в канавку для отвода осадков. Прапорщик был бдителен — Сюда иди, позор медицины! Бегом, тля!
Рома неловко изобразил позу «Бегом марш» и боковой иноходью приблизился к непосредственному начальнику. Сто восемьдесят сантиметров штакетного забора и 95 килограмм разъяренного жира — картина достойная описания в лучших традициях жанра. Рома мельчает, Кац набирает объём и ярость. Мы наблюдаем процесс из окон приемной санчасти.
— Я, почему, тебя, тля, должен, искать, каждый раз?
— Товарищ прапорщик, я был в столовой!
— В это время, товарищ сержант, позор твоих родителей, в столовой бывает только старшина и я! Ты какого роя там делал? Не лги, ибо не доживешь до утра! Где масло и сахар?
— Тут рядом, товарищ прапорщик, в кустах…
— Неси сюда, пока жизнь твоя в моих руках, ущербный…
Сказать к слову, Кац был человеком весьма независимым. Он и с офицерами не особо церемонился. При его-то должности и опыту! Классной фишкой Каца была такая идея: Возьми горсть таблеток и разом съешь, каждая свою болезнь найдет!! Он мог и офицерам среднего звена такую идею предложить. Стаж, опыт и доступ к этиловым химическим соединениям предоставляют некоторые возможности. В общем и целом прапорщик Кац был интересный и весьма общительный мужик. С таким можно всю жизнь дружить. Юморной, остроумный. Не нам желторотым тогда его оценить судьба была.
….. Рома худеет лицом и авторитетом: — Товарищ, прапорщик, я думал…
— Я не сказал тебе думать. Я приказал наколоть щепу и обмотать её ватой с двух сторон. Для протирок между пальцев бойцов от грибка, что неясного?
— Товарищ прапорщик, я думал…
Кац собирает все худенькое лицо санинструктора в свою большую ладонь, так что из неё торчит только нос и один глаз. Вдоль стены он подымает Рому за лицо, чуть ли не до потолка и нежно, по-отечески произносит:
— Я запрещаю тебе ДУМАТЬ, сынок!!!
Рома дышит одной ноздрей, всем своим видом означая согласие. А мы корчимся от смеха за окном приемной.
Начальник батальона медслужбы скользнул зрачком по окнам санчасти и там остался воздух. Нам не надо проблем. Мы поржём под одеялами. Болеть в санчасти Каца интересно, но долго фирма не гарантирует
Я, хромая, свалил оттуда на третий день. В роте веселей!
Всем добра и счастья! Берегите себя! Мойте руки! И подписывайтесь на мой канал.