Чем наше время похоже на… ну, скажем, век восемнадцатый? Или двадцатый? Реалист начертит таблицу и начнет заносить в столбики немногочисленные сходства и многочисленные отличия; пессимист будет ныть, что «раньше было лучше»; оптимист радостно воскликнет, что «всё уже хорошо, а будет еще лучше», скептик усомнится в этом, а философ начнет говорить о природе человека (притом, что техника, безусловно, «ушла далеко вперед», но натуру не сильно поменяла). Вспоминается знаменитый диалог Воланда и Коровьева «о московском народонаселении»:
«– Скажи мне, любезный Фагот, – осведомился Воланд у клетчатого гаера, носившего, по-видимому, и другое наименование, кроме "Коровьев", – как по-твоему, ведь московское народонаселение значительно изменилось?..
– Точно так, мессир, – негромко ответил Фагот-Коровьев.
– Ты прав. Горожане сильно изменились, внешне, я говорю, как и сам город, впрочем. О костюмах нечего уж и говорить, но появились эти... как их... трамваи, автомобили...
– Ну что же, они – люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было... Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или из золота. Ну, легкомысленны... ну, что ж... и милосердие иногда стучится в их сердца... обыкновенные люди... в общем, напоминают прежних... квартирный вопрос только испортил их...»
Люди как люди… Легкомысленны и милосердны, корыстолюбивы и благородны, эгоистичны и человеколюбивы… А еще любят поболтать, или, говоря проще, - посплетничать. Сплетников и болтунов никто не любит, но не слушать их невозможно! Недавно на глаза попалась статистика: «примерно 60% времени общения люди разговаривают о ком-то, кто в данный момент не присутствует вместе с ними». Зачем говорят? Интересно же!
В России, конечно, сплетня вышла на особый уровень, так как «перемывание косточек» – старинная национальная традиция. И то, что «злые языки страшнее пистолета», у нас знали задолго до Грибоедова; и то, что «на каждый роток не накинешь платок» тоже знали, но накинуть иногда невероятно хотелось. Особенно интересно было поболтать о людях известных – князьях да царях. Мифы и легенды (читай - сплетни) о русских правителях множились и обрастали невероятными подробностями. После непродолжительного изучения вопроса, мы составили рейтинг самых невероятных сплетен о русских правителях, иногда заменявших такую скучную, лишенную задоринки правду. Чтобы никого не обидеть, мы расставили номинантов в хронологическом порядке. Итак…
На пятом месте – царь Иоанн Васильевич – человек, особенно пострадавший от сплетен. Милый и добрый царь, сочинявший духовную музыку и называвший себя из скромности «нечистым и скверным душегубцем», по сравнению с его зарубежными коллегами был невинным ягненком. Сравните:
- Варфоломеевская ночь 1572 года – 3000 убитых в Париже, около 30000 - во всей Франции;
- за 37 лет правления английского короля Генриха 6 - от 57 000 до 72 000 человек;
- испанская инквизиция (с 1483 года до 1498 года) - около 8800 человек было сожжено на костре; 90 000 человек подверглось конфискации имущества и церковным наказаниям; 6500 человек убиты перед сожжением;
- Тамерлан - заживо замурованы около 2000 жителей города Исфисор; в пропасть сброшены 10000 человек.
- Англия, по закону о бродяжничестве - казнено около 72 000 человек.
А теперь внимание: Иван Грозный - от 3 до 15000.
Слабовато… И потому особенно обидно за Ивана-Не-Очень-Уж-И-Грозного.
На четвертом месте – царевич Дмитрий Иоаннович. Во-первых, потому что их было много, а во-вторых, потому что все они были «не очень», о чем знал каждый россиянин – от последнего крестьянина до самих «лжедмитриев». Причем чем дальше, тем хуже: если первый Лжедмитрий еще был вполне адекватен, грозен и даже интересен как самозванец, то к третьему идея о якобы спасенном царевиче явно обмельчала и превратилась в фарс. Дошло до того, что появилось несколько Лжедмитриев Вторых и Третьих (видимо, никто не хотел быть Четвертым, Пятым и т.д.).
Третье место достается Алексею Михайловичу Тишайшему, известному своей вспыльчивостью и горячностью. Да и годы его правления не случайно названы «бунташным веком»: Соляной бунт, Хлебный, Медный, Соловецкое и Башкирское восстания, Степан Разин… Событий хватит на трех царей…
Второе место по праву заслужил Петр I. Здесь сплетни, как говорится, на любой вкус: от «Государя подменили!» до «Петр – отец Михайлы Ломоносова».
И, наконец, Первое место – Петр III. Обстоятельства его смерти позволяют утверждать лишь то, что он был убит в результате дворцового переворота. Умереть при всем честном народе – такая же важная задача для монарха, как и родиться на глазах у придворных. Но Петр был человеком до крайности нелюбезным и, назло своей жене Екатерине, умер в присутствии лишь одного Алексея Орлова, которому, хоть он и клялся в естественной смерти императора, никто не поверил. Даже "безутешная" вдова, ставшая императрицей Екатериной II. Появление многочисленных "Лжепетров" дополнило картину: если количество Лжедмитриев все же оставалось в пределах разумного, то количество самозванцев, назвавшихся Пётром III Федоровичем, быстро достигло сорока.
Кстати, иногда жгучее желание пусть не родиться, но хотя бы умереть царевичем приводило к курьезам: так, сын Ивана Грозного царь Федор Иоаннович, как известно, умер в возрасте сорока лет, не оставив наследника. На «свято место» попытались сесть лжецаревичи Пётр Федорович, Осиновик Федорович, Лаврентий Федорович, Клементий Федорович, Мартын Федорович; Семён Федорович, Савелий Федорович, Мартын Федорович, Василий Федорович, Гаврилка Федорович, Ерошка Федорович… Иногда одни самозванцы казнили других самозванцев, как, например, Лжедмитрий II - Федора Федоровича, выдававшего себя за сына несчастного Федора Ивановича. Ситуация рождала сплетню, сплетня - хаос.
А как было тяжело придворным и простому народу! Кому верить? Только за одного сражались, глядишь - а все зря. Не тот, не настоящий! Только к другому перебежишь, опять грамотки и манифесты шлют: переходи, мол, на нашу сторону... Как видите, «информационные войны» начались задолго до нашего времени. Но самое страшное, что они перерастали в войны реальные. В конце концов, устав от всего этого «лжеимператорского беспредела» и желая оградить себя от очередных партий Петров III и внебрачных дочек Елизаветы Петровны, Екатерина II решила ограничить возможности граждан болтать «по углам»: 15 июня 1763 года она издала манифест, запрещающий произнесение необдуманных речей, - тех самых, которые как раз и нарушают общественное спокойствие! Черновик ее указа «О воспрещении непристойных рассуждений и толков по делам, до правительства относящихся», который метко называют «Манифестом о молчании», попал в наши исторические руки:
«15 июня 1763 года.
Нет на свете государства, о благополучии которого не заботились бы властители и самодержцы, не прилагали бы старания и трудов для обретения высшей степени благоденствия всем живущим в государстве...
Я Мы, со дня Нашего вступления на Всероссийский Престол, этому правилу следую и о пользе и всеобщем добре подданных пекусь, как Мать о детях своих...
Но против всякого чаяния, к крайнему Нашему прискорбию и неудовольствию, мы все чаще слышим, что среди нас имеются такие развращенные нравами и мыслями люди, которые не о добре общем и спокойствии помышляют, а рассуждают о делах, о которых понятия не имеют и не имеют сведений! Великие умы обсуждают идеи. Средние умы обсуждают события. Мелкие умы обсуждают людей, да еще и стараются заражать своими сплетнями и толками других слабоумных: дерзостно обсуждают не только соседей и знакомых правительство и законы, но и меня!
И хотя такие зловредные сплетники истолкователи справедливо заслуживают казни, Я Мы, по природному Нашему человеколюбию, всех болтунов зараженных неспокойными мыслями матерински увещеваем меньше болтать удалиться от всяких вредных рассуждений, нарушающих покой и тишину, заниматься делами согласно званию своему, проводя время не в праздности или невежестве и буянстве, а в пользе на благо свое и ближнего.
А если это мое наше материнское увещевание и попечение не подействует на людей бестолковых и болтливых развращенных, то мы тогда поступим уже по всей строгости законов».
...
Екатерина II, из ненаписанных мемуаров, том 37, стр. 657.
Вы спросите: «И что? Перестали сплетничать?» Мы ответим: «Конечно, нет». Судачили, и еще как: о самой Екатерине («немка проклятая», «мужа убила»), ее сыне Павле («не царский он сын - на Салтыкова (Орлова, Понятовского и т.д.) похож»), ее внуках и т.д. Так что манифест оказался не таким уж и эффективным средством борьбы со слухами и сплетнями. Но все же уменьшил количество толков и, как бы сейчас сказали, «фейков».
Данный опыт чрезвычайно показателен: что XVIII век, что ХХI – времена неспокойные. Только раньше болтали «по углам», а сейчас – спасибо интернету! - можно свободно высказывать свое мнение по любому вопросу. Или почти по любому. Вот это уж точно объединяет наше время с любым другим!