С начала марта, когда Херсон захватили войска РФ, сотни тысяч горожан оказались в заложниках. Выехать на подконтрольную Украине территорию практически невозможно. Первое время херсонцы протестовали против оккупации. Но самых активных стали похищать, чтобы подавить массовое сопротивление. Позже россияне отключили в Херсоне украинскую связь и интернет, лишив многих связи с близкими за пределами региона. Корреспондентке «Вот Так» Юлии Колтак удалось поговорить с местной жительницей и узнать, как живет город сегодня.
Наша героиня Екатерина осталась в Херсоне, несмотря на войну. Для нас она согласилась сделать то, что не может сейчас выполнить ни один журналист без одобрения оккупационных властей. Как тайный агент – любая активность, особенно с камерой в руках, сегодня чревата пленом, — она снимала происходящее на улицах города. На запись интервью ушло несколько дней: чтобы выходить на связь, девушке приходилось часами стоять на жаре возле точки раздачи вайфая.
Есть ли в городе связь?
В городе осталось несколько точек с работающим вайфаем. Скорее всего, это те, у кого есть «Старлинк», или же провайдеры, работающие через Россию либо через спутник. В таких местах постоянное скопление людей. Херсонцы пытаются найти хоть какую-то информацию о происходящем и сообщить родным, что с ними все хорошо. Есть вариант купить сим-карту у россиян по паспорту. Те, кто купил, жалуются, что связь очень дорогая, а интернет практически не работает. Слышала, что владельцам этих карт звонят с российских номеров и расспрашивают о жизни в Херсоне.
Влияет ли как-то отсутствие связи на работу экстренных служб?
Я знаю уже о шести ДТП со смертельным исходом по вине оккупантов, где не удалось спасти людей, потому что скорая не приехала вовремя из-за проблем со связью. История со связью коснулась меня лично: соседний дом, из которого еще вначале войны выехали хозяева, ночью ограбили и подожгли в трех местах. Мы не смогли вызвать пожарных. Благо у других соседей была машина и они посреди комендантского часа поехали за пожарными. Дом полностью сгорел внутри, но огонь хотя бы не перекинулся на соседние крыши.
Банкоматы не работают. Где люди берут деньги и товары первой необходимости?
Многие остались без работы. В городе дефицит товаров первой необходимости: не хватает еды и медикаментов. И даже если местным удается найти продукты, еще один квест – раздобыть деньги. Наличка закончилась очень быстро, а завезти ее в город невозможно. Возле банков огромные очереди. Есть те, кто предлагает обналичить ваши деньги за комиссию. Несмотря на комендантский час, люди стоят с четырех утра, чтобы снять хоть какую-то наличку. Удается далеко не всегда.
Когда нет связи, не работают терминалы, а значит, невозможно расплатиться карточкой в магазинах. Цены выросли минимум вдвое. Аптеки закрыты. Перекупщики завозят лекарства из Крыма и продают прямо на рынке под палящим солнцем без соблюдения норм хранения и раза в два-три дороже.
Очень много раз мы слышали, что из Днепра, Николаева шли фуры с гуманитаркой, но их разворачивали обратно на блокпостах россиян. Когда еще не было никаких поставок из Крыма, а украинскую помощь нам не позволяли получать, люди тут умирали. Не было лекарств для тех, у кого проблемы с сердцем, не было инсулина для диабетиков и сотен других лекарств. Нам помогали волонтеры из Николаева. Они покупали нужное и, несмотря на опасность для жизни, либо по дорогам, либо по тропкам в ночи привозили лекарства сюда и спасали людей.
До поставок с российской территории где горожане добывали продукты?
Владельцы некоторых магазинов могли раздавать продукцию бесплатно, кто-то передавал больницам. Я видела людей, которые, взяв удочки в руки, шли рыбачить на речку, а что поймали раздавали нуждающимся. Бывало, фермеры из области с трудом пробивались в город и привозили овощи и мясо. Люди помогали и заботились друг о друге, призывая делать это окружающих. Было страшно, но одновременно очень вдохновляюще видеть, как город объединился во время такой беды.
Чем занимается оккупационная администрация?
Да, по сути, ничем. Снимают агитационные ролики за Россию, никак не могут определиться, будет референдум или нет. Сначала Кирилл Стремоусов (херсонский сепаратист, назначенный главой оккупационной администрации. – Ред.) сказал: «Будет!» Потом через недельку объявил, что сразу к РФ присоединимся. Еще через две недели опять проблеял о референдуме. Недавно сказал, что все от Москвы зависит. В общем, семь пятниц на неделе. А нам, честно говоря, от его криков ни холодно ни жарко. Мы не просили этого референдума и свою позицию выразили ясно, беря за пример украинских пограничников с острова Змеиный.
Часто украинцы, публикуя в соцсетях что-то о Херсоне, используют термин «тихий террор», что означает похищение людей. Понятно в каких масштабах это происходит?
Если с первых дней русские искали бывших участников АТО/ООС (боевых действий на Донбассе до 24 февраля 2022 года. – Ред.), военных, сотрудников СБУ и их семьи, то теперь они взялись за активистов и открытых патриотов. Люди начали исчезать. Лично у меня пропало двое знакомых. Один из них – парень, с которым я училась в университете, был активистом, стал местным депутатом и старался развивать программы, посвященные молодежи и студентам. Второй – декан факультета этого же университета. Насколько я знаю, политикой он не занимался, был просто очень активным в плане работы со студентами, организовывал много интересных мероприятий, ярый борец за экологию.
На сегодня, судя по количеству запросов о поиске в соцсетях и телеграм-каналах, в Херсоне пропали без вести сотни людей. Говорят, что в пустующих админзданиях оккупанты устроили пыточные. Что там происходит — никто не знает, но оттуда постоянно доносятся крики.
Можно ли выехать из Херсона?
Чтобы выехать на автобусе из Херсона, нужно заплатить от 6 до 10 тысяч гривен (170–280$) за одного человека — такие цены называют местные перевозчики. Гарантий, что получится выбраться на подконтрольную Украине территорию, никто не дает.
На улицах много людей?
Людно бывает только возле рынков, где работает стихийный базар. Лекарства продают не в аптеках, а из машин, то же самое с любой другой продукцией. После трех часов дня улицы Херсона пустуют.
С приходом россиян была введена так называемая бивалютная зона — ходят гривна и рубль. Продавцов обязывают указывать цены как в гривнах, так и в рублях. Иначе угрожают либо тем, что магазин заберут, либо тем, что одним прекрасным утром он «случайно» сгорит.
Какие настроения у местных жителей?
Есть отдельные люди, в основном пожилые, они поддерживают россиян, другие смирились. Но большинство херсонцев ненавидят оккупантов. Почти все ждут ВСУ и освобождения от россиян. По городу расклеены листовки с угрозами оккупантам, развешены ленточки с украинской символикой — в общем, много чего, что молча указывает на непринятие происходящего. Кричать во весь голос мы сейчас не можем — из-за репрессий, похищений и пыток. Но я скажу вот что: Херсон, пожалуй, единственный город, который радуется, когда слышит поблизости взрывы. Ведь это значит, что наши ребята идут и работают по рашистам.
Конечно, больно видеть, как из нашего города россияне запускают ракеты в сторону соседнего Николаева и других населенных пунктов. Происходит это буквально каждую ночь. Отсутствие возможности что-то сделать сводит с ума. Мы практически не можем ничем помочь, ведь мы заложники с собственном городе. Мы словно в тюрьме. С нами могут сделать что захотят, ведь у них есть оружие, а у нас нет. У нас остался только наш украинский дух. Но, думаю, и это немало.
Беседовала Юлия Колтак
«Вот Так» заблокировали в России, но мы продолжаем работать. Если наш сайт у вас не открывается, используйте VPN. А также подписывайтесь на наш телеграм – https://t.me/vottaktv