Фотография удостоилась Пулитцеровской премии, принесла мировую известность. Фотографа приглашали на различные телешоу и светские мероприятия, ведущие СМИ желали сотрудничать с ним и наперебой предлагали работу. Но все разрушилось, и не в один миг. Фотографа стали хейтить, звездные знакомые перестали пожимать ему руку, а работодатели отказывались с ним сотрудничать. И все из-за одного вопроса.
Фотографа звали Кевин Картер. Рожденный в ЮАР и росший во время борьбы с апартеидом, Кевин Картер решил, что о правде никто не узнает, пока ее не покажут миру, а справедливости нужно добиваться не одному, а привлекая мировое сообщество, потому что одного не услышат, но факты, представленные многим, могут поменять общественное мнение или донести информацию. В то время, когда рос Кевин Картер (он родился в 1960 г.), партия Нельсона Манделы боролась с апартеидом в Южной Африканской Республике. В ответ полиция задерживала всех темнокожих без документов. Происходящее было похоже на гонения, обстановка нагнеталась, особенно в Йоханнесбурге — самом крупном городе ЮАР, где и жил Картер. Нередко по ночам шли перестрелки, а то и в дневное время.
Стычки и бои с полицией были обычным делом. Видевший несправедливость по отношению к темнокожему населению Кевин Картер решил с ней бороться при помощи фотографии. Он запечатлевал все события, свидетелем которых был, ввязывался в самую гущу потасовок, шел с камерой в руках туда, где вспыхивали беспорядки или творилось бесчинство. Отсняв все, что видел, Кевин Картер прятал фотопленку в надежном месте у себя в квартире или у друзей. И было зачем: за пленкой, которая, по сути, уже была компроматом, всерьез охотились.
Неоднократно Картера задерживали, избивали, держали в тюрьме. Но ничто не могло его остановить. Кевин Картер привлек своих друзей-фотографов, таких же энтузиастов. Так образовался Bang-Bang Club – клуб отъявленных фотографов.
В 1993 г. ООН решила отправить в Судан журналистов для освещения военных действий и гуманитарной обстановки. Без освещения ситуации не представлялось возможным собрать деньги для финансирования гуманитарной помощи, так необходимой в Судане. В стране шла гражданская война, которой не было конца… Группировки расстреливали друг друга, нападали на деревни и забирали жителей, многих убивали, творили зверства на глазах мирных жителей, чтобы утопить их в страхе… Детей похищали у родителей, чтобы сделать из них такие же машины для убийств, не знающих жалости. Повсюду были голод, разруха, болезни. Люди ложились прямо на улице и там умирали. Тощие дети со вздувшимися животами без сил взирали на взрослых, и в их глазах читалась лишь мольба о лучшем мире для них – хотя бы на один день.
Увиденное не оставляло равнодушным никого. И все же журналистам строго-настрого запретили вмешиваться во что бы то ни было. Категорически запрещалось прикасаться к людям, животным и посторонним предметам – эпидемиологическая обстановка была ужасающей.
Во время съемок Картер увидел ребенка, сидящего на земле. Худое изможденное тельце с пугающе тонкими ручками и ножками. Лишь бусы, повязка и браслет. Вероятно, ребенок слишком устал, чтобы идти дальше. Фотограф сделал пару снимков, как недалеко опустился стервятник и сел позади ребенка, будто наблюдая за ним. Кевин ждал, что птица взлетит, и он запечатлит взмах ее крыльев, получится впечатляющий снимок: гиперболизация мощи птицы в противопоставление слабости человеческого существа. Но птица не взлетала, и Кевин, сделав еще несколько снимков, отправился к Жоао Силве, который искал лидера повстанцев для разрешения вылета. Картер был потрясен увиденным.
Дети, которые должны быть оберегаемы, голодные лежали на земле, умирали от голода. Это было лицо смерти. Катастрофический голод забирал первыми жертвами самых невинных. У Картера тоже был ребенок, маленькая дочка Меган, и у него сердце сжималось от вида страданий детей.
По возвращении эту фотографию выкупила The New York Times – газета освещала события в Судане. Так как Картер думал, что ребенок – девочка, фотография появилась в прессе под названием "Стервятник и девочка". Фото мгновенно стало знаменитым. Как и его автор. "Стервятник и девочка" – снимок знаменовал собой бедствия, переживавшие люди в Судане, символизировал безучастность всего остального мира. Кадр, запечатлевший обыденность в африканской стране, стал откровением для жителей других континентов. Об этом снимке говорили все. Через несколько месяцев фотография получила Пулитцеровскую премию.
Кевин Картер стал популярным. Предложения сыпались как из рога изобилия, сотрудничество предлагали самые крупные издания, а познакомиться со знаменитым фотокорреспондентом было честью для мировых звезд. Настал звездный час Картера. Теперь у него было все, о чем мечтает журналист: имя, рейтинг и деньги. Так продолжалось некоторое время. Но однажды в редакцию поступил звонок. Звонивший спрашивал, что стало с девочкой на снимке. "Не знаю", – коротко ответил Картер ассистенту и продолжил работу. Затем стали приходить письма на электронную почту. И снова звонки, и снова звонки… Все спрашивали о судьбе девочки: кто – с жалостью, кто – со злостью. Звонили и в редакцию The New York Times, и в Йоханнесбург.
Ответ Картера привел в неистовство публику. Сначала простые горожане в США начали звонить и выражать свое негодование бездействием фотографа, как они считали. Звонившие не гнушались ни проклятиями, ни ругательствами. Многочисленные электронные письма тоже содержали негатив. Не упустили шанса "поклевать" соратника и журналисты: флоридские коллеги интерпретировали действия коллеги как бесчеловечность, хлестко заявив, что такой журналист и сам, по сути, хищник. Его перестали приглашать на мероприятия. Дошло дело даже до того, что Картеру отказывались пожать руку, его звездные знакомые делали вид, что не знают Картера. Газеты и журналы не хотели сотрудничать с фотографом с такой репутацией. Еще вчера Кевин Картер купался в лучах славы, а теперь стал изгоем. И никто не обращал внимания, что Жоао Силва, напарник Картера в командировке в Судане и очевидец событий, утверждал, что Картер отогнал стервятника, а родители ребенка были неподалеку – они разгружали самолет с гуманитарной помощью. На запястье ребенка четко виден браслет с маркировкой пункта питания ООН.
Двое журналистов из Испании – Хосе Мария Луис Арензана и Луис Давилла – позже сделали похожие снимки в том же районе и заявили, что стервятники, следующие за изможденными детьми, там обычное дело. И вряд ли общественность услышала, что большую часть денег, вырученных от продажи снимка, Картер пожертвовал благотворительным миссиям ООН, чтобы хоть некоторое число детей в Судане спасти от голода и болезней.
Картер не смог выдержать презрение и общественное давление. Он думал об этой девочке днем, а ночью она приходила к нему во снах. Картер фатально боялся голода, боялся подобной участи для своей семьи. Фотограф, если таковым его еще можно было назвать, не мог думать ни о чем, кроме девочки на фотографии. Фотография, принесшая ему мировое признание, стала его погибелью. Снимок не просто разрушил жизнь или карьеру журналиста, нет, – он уничтожил Картера как личность, доведя его до паранойи. Вернее, общество, а снимок стал лишь орудием в руках толпы; каждый кидающий камень мнил себя благодетелем и спасителем, после хейта благополучно забывая и о The New York Times, и о голоде в Судане. Пулитцеровская премия (которая, кстати, была не единственной наградой за снимок) уже не радовала Кевина Картера. Усугубила его состояние гибель друга: один из четверых участников Bang-Bang Club, Кен Остербрук, был застрелен военными ЮАР.
Нахлынули воспоминания о совместных съемках, о несправедливости, о том, как его избивали сослуживцы в армии, когда Картер, совсем юный, не смог пройти мимо несправедливости и заступился за темнокожего солдата. Сколько было несправедливости в мире и сколько будет… Кена, борца за правду, застрелили правительственные войска. Разруха и голод шествуют по Африке, смерть продолжает свою страду, а он ничем не может помочь. Денег нет, как нет предложений о работе, все отвернулись, и неизвестно, сможет ли он завтра позаботиться о своей семье. Утопить мысли в алкоголе не получается, они только больше гнетут его… 27 июля 1994 года Кевин Картер завершил жизнь самоубийством. Ему было лишь 33 года, он боролся за справедливость и лучшую жизнь для обездоленных. Его идеалы обрушила ненависть толпы, его знамя справедливости не видели из-за хейта. И все же он сделал все, что мог.
P. S. По неофициальным данным, девочка на снимке – на самом деле мальчик, зовут его Конг Ньонг. Его родители были поблизости и позаботились о нем. Конг Ньонг умер в 2008 г. от лихорадки.