Падение продолжается
В природе не было обозримого взятка, а пыльцу пчёлы носили с поля эспарцета за семь км от Пустовского. Мы с Борисом упали духом. На что было надеется? Но главные испытания были впереди. Каменный расплод. Этот бич пчеловодов хлестанул неожиданно и беспощадно. Каждый осматриваемый сот напоминал решето. Наших пчёл как подменили – вялые, нерасторопные, даже не злые, а какие-то никакие. У Михалыча на пасеке та же самая картина. Они с его новым учеником Александром разработали сложную систему быстрого реагирования. Михалыч раздобыл где-то целую бочку формалина и использовал его пары для обеззараживания сотов. Но аскосфероз не поддавался, грибок разрастался, а пчёлы таяли на глазах. Тут, как говорится, не до жиру. Вопрос стоял об экономическом выживании каждого из нас – было ясно, что с такими пчёлами и на хорошем взятке делать нечего.
Приезжал на мотоцикле Микола, рвал и метал. У него от изработанных в прошлом году на позднем взятке пчёл и так толком ничего путного не осталось – пришлось продать ему свои четыре пчелосемьи – а тут ещё засуха. Как выжить человеческой семье из четырёх человек, в момент, когда государство бросило лозунг в массы: «Выживай, кто как может. По одному»? Поехали с ним на разведку, уткнулись в поле гречихи, на котором уже стояли Волгоградские пчеловоды. Гречка чахлая, земля потресканная. Пчёлы летают ошалело, пчеловоды уныло взирают на безрадостную картину и пьют водку.
Естественно, что переезжать на такую гречку смысла не было, да и как переезжать?
Но надо было что-то делать, то есть выживать. Я обменял соты на несколько индоуток с селезнем. Они тут же нанесли яйца и сели на гнёзда. Через месяц по двору уже бегало семнадцать утят. А ещё через месяц тридцать, а ещё через месяц сорок пять. На нашем участке напротив поместья мы посадили картошку с русскими чёрными бобами. Тогда семена бобов были на удивление дешевы. Мы решили попробовать, что это такое и с чем его едят.
В лунку с картошкой бросали 4-5 семян бобов и закапывали. Когда бобы вытянулись и зацвели, их стали посещать пчёлы. Казалось, они высасывали из их соцветий всё, что можно было высосать. Я был удивлён, ведь нигде не сказано о бобах, как о медоносах. Тем не менее, и пчёлы включились в реализацию продовольственной программы.
Мне оставалось за неимением достойной работы на пасеке уйти с головой в рыбалку. Подъём пол пятого утра – и на Хопёр. Тут-то я и познал все тайны рыбной ловли в Пустовском. Тот, кто не знал, как ловится рыба в этом местечке, мог за целый день ничего не поймать. Я тоже поначалу не знал и ловил на уху, на жарёху. Оказывается, рыбу на удочку можно наловить в Пустовском больше, чем в сети. Надо только знать где и как.
Постепенно поместье превращалось в птичий двор. Куры плодились, утки плодились, кошки ловили мышей и змей, а жирные кузнецы так и прыгали сами в рот утятам и цыплятам. На крючках между яблонями и грушами вялилась пойманная рыба. Вот только мёду свежего не было.
Но на самом деле он был. Он нас уже давно поджидал за 8 км от насиженного места.