Итогом внедрения концепции глобализма стало логичное неприятие мировым сообществом идеологии, во главу угла которой поставлено господство США. «В качестве третьего глобального лидера Джордж У. Буш не понял исторического момента и всего за пять лет опасно подорвал геополитическое положение Америки. В поисках политики, основанной на иллюзии, что «мы теперь империя и, когда мы действуем, мы создаём нашу собственную реальность», Буш вверг Америку в состояние опасности. Европа всё больше отчуждается от нас. Россия и Китай стали более уверенными и действуют более скоординированно. Азия отворачивается от нас и самоорганизуется, в то время как Япония спокойно размышляет о том, как лучше обеспечить свою безопасность. Латиноамериканская демократия становится популистской и антиамериканской. Ближний Восток раскалывается и находится на грани взрыва. Мир ислама разжигают поднимающиеся религиозные страсти и антиамериканский национализм. Опросы общественного мнения во всём мире показывают, что американская политика вызывает опасения и даже становится объектом презрения».[1] И далее: «Из-за одностороннего, самоуверенного курса внешней политики Буша после 11 сентября Статуя Свободы перестает быть символом Америки в глазах многих людей во всем мире, и этим символом становится концентрационный лагерь в Гуантанамо».
Смена идеологических воззрений на роль Америки в современном мире логично приводит к возможности появления коалиции стран, которые с целью защиты своих суверенитетов, объединятся и сделают попытку воспрепятствовать распространению идеологии глобализма. В первую очередь это относится к России, Китаю и Индии: «после впервые проводившейся летом 2006 года в С.-Петербурге встречи Китая, Индии и России на высшем уровне некоторые китайские специалисты по внешней политике ностальгически вспоминали, что в свое время Ленин выступал за антизападный альянс именно этих трех стран. Они указывали, что такой альянс охватил бы 40 процентов населения Земли, 44 процента ее территории и 22 процента ВВП».[2]
Смогут ли США противостоять такой коалиции?
Речь совсем необязательно идёт о горячей фазе столкновения. Третья мировая война, в условиях наличия ядерного оружия, теоретически может проходить и в иных формах.
С учетом колоссальной финансовой задолженности США, которая составляет порядка 80% всех мировых накоплений,[3] это может быть мировой финансовый кризис, в ходе которого Европа и Азия откажутся финансировать задолженность заокеанской империи и который Соединённые Штаты вовсе не обязаны пережить.
Между тем, в стремлении реализовать свой шанс в деле укрепления мирового господства и продолжая навязывать миру идеологию глобализма, США повторяют судьбу СССР накануне его распада. Характерные параллели уже налицо. Перечислим их.
1. Застывшая, закостенелая и не способная к реформам политическая система.
2. Финансовый банкрот вследствии военных авантюр и раздутого военного бюджета и военной промышленности.
3. Падающий уровень жизни населения США.
4. Наличие политического класса, который нечувствителен к растущему социальному неравенству, и который думает только о собственном обогащении.
5. Попытки, снижающуюся легитимность власти внутри США компенсировать внешнеполитическими картинками врага.
6. Внешняя политика США, ведущая к самоизоляции в мире.[4]
Во внешней политике попытка Соединённых Штатов привести евразийские культуры к единому знаменателю посредством проведения политики либеральных реформ и универсализации обществ, перестраивая их на западный манер, потерпела фиаско.
В качестве ответной реакции логичным выглядит обратное движение, направленное на восстановление культурных традиций цивилизаций Континента. На смену преклонению перед западным образом жизни приходит возрождение чувства собственного национального достоинства.
Положение для Соединённых Штатов осложняется ещё и тем, что Европа не представляет из себя монолита. Между США и Европой нет былого единства, как нет его и внутри самой Европы. Экономические интересы могут способствовать сближению ряда европейских стран с Россией, создав этим препятствия планам США по консолидации Европы с целью направления её объединённых усилий на Восток. «Существует также возможность – хотя и маловероятная, но которую нельзя полностью исключить – серьёзной перегруппировки сил в Европе, заключающейся или в тайном германо-российском сговоре, или в образовании франко-российского союза. В истории есть подобные прецеденты, и каждая из этих двух возможностей может реализоваться в случае, если остановится процесс европейского объединения и произойдёт серьёзное ухудшение отношений между Европой и Америкой. Фактически в случае реализации последней из упомянутых возможностей можно представить, что произойдёт налаживание взаимопонимания между Европой и Россией с целью выдавливания Америки с континента».[5]
События на Украине стали той линией, которая обозначила окончание однополярного и начало многополярного мира.
После распада СССР демократический Запад, боровшийся против коммунизма за ценности свободного мира, ничем теперь не сдерживаемый, стал нарушать все правила. Сейчас Россия настаивает на том, чтобы правила выполнялись или чтобы совместными усилиями были выработаны новые правила.
Реакция европейского сообщества на действия России, защищающей свои интересы, стала лакмусовой бумажкой, которая показала истинное предназначение блока НАТО, как силового инструмента, направленного на ограничение российского влияния в Европе.
В то же время единство антироссийского блока есть вещь относительная. Соединённым Штатам стоит больших усилий мобилизация мирового сообщества для давления на Россию. «Благожелательный нейтралитет в отношении действий страны, которая демонстративно отказалась подчиняться установленным в начале 90-х годов правилам игры, в рамках которых все государственные перевороты, революции и изменения границ могли быть инициированы и поддержаны только США, показывает, насколько хрупкой является система доминирования американских интересов над всеми прочими и с какой лёгкостью многие из американских союзников от неё откажутся при условии, что им это ничем не будет грозить.
… то же самое относится к Турции, Египту и целому ряду влиятельных международных игроков, которые увидели в провале американо-европейской политики на Украине (а она де-факто провалилась) возможности для реализации своих национальных интересов».[6]
Старый однополярный мир характеризуется искусственностью концепций, опирающихся не на реалии, а на претензии мирового гегемона к сохранению статус-кво. Ему на смену следует концепция многополярного мира, учитывающая реальное соотношение сил.
Столкновение интересов Запада и России на Украине имеет многоплановый характер, в основе которого лежат следующие обстоятельства.
США слабеют. Внешне это проявилось в их провальных кампаниях в Афганистане и Ираке и уходе из Ближнего и Среднего Востока. Россия проводит политику защиты своих интересов, одновременно ускоряя процесс ослабления США и Европы.
С другой стороны, России следует сосредоточиться на решении целого ряда внутренних вопросов. Запад же сделал свой вывод: экономика России сокращается и решил, что наступило удобное время нанести удар, который не только заставит Россию отказаться от проведения независимой внешней политики, но и послужит предостережением Китаю.
Вмешавшись в дела Украины и осуществив там государственный переворот, Евросоюз рассчитывал, что диалог с Россией будет проходить в формате компромиссов и договоров. Но жёсткая реакция России продемонстрировала её нежелание играть по европейским правилам, которые предусматривают игру в одни ворота. Запад сам же и не соблюдает свои правила и удар России на Украине приведёт к дальнейшему ослаблению дряхлеющего Евросоюза.
По факту, только теперь, создав образ внешнего врага в лице России, Евросоюз впервые за свою историю действительно объединился. Проблема для Европы, однако, заключается в том, что это не поможет ей решить свои проблемы.
Подведём итог. Окончание периода однополярного мира происходит на фоне борьбы США и России за влияние на Западную Европу. Вопрос заключается в том, сумеют ли США перетянуть Евросоюз на свою сторону и направить его энергию на конфронтацию с Россией или в Европе возобладает тенденция возобновления экономического сотрудничества со своим восточным соседом и на этой основе исключения дестабилизирующего влияния США на дела Европы в частности и Евразии в целом.
Итак, роль Европы в евразийских планах США заключается в том, чтобы стать проводником американской политики на Континенте: «главная геостратегическая цель Америки в Европе может быть сформулирована весьма просто: путём более искреннего трансатлантического партнёрства укреплять американский плацдарм на Евразийском континенте, с тем чтобы растущая Европа могла стать ещё более реальным трамплином для продвижения в Евразию международного демократического порядка и сотрудничества».[7]
Однако ресурсы Америки не безграничны. Неудачи Соединённых Штатов в Ираке и Афганистане, вывод оттуда вооружённых сил показывают, что США достигли пика своих усилий. Поэтому они уходят, но делают это таким образом, чтобы образовавшийся вакуум не был занят другими силами. С этой целью США проводят политику организованного хаоса. Суть её заключается в том, чтобы на территориях, не подконтрольных США, образовалась ситуация, когда все воюют против всех и продолжалась до тех пор, пока США не восстановят свои силы и не вернутся в регион.
Для этого Америке необходима угроза международного терроризма. «Американское общество при всей достаточно очевидной узости его интеллектуально-культурных интересов твёрдо поддерживало продолжительное миромасштабное противостояние угрозе тоталитарного коммунизма, а сегодня полно решимости бороться с международным терроризмом. Пока эта вовлечённость в мировые дела сохраняется, Америка будет играть роль глобального стабилизатора. Но стоит антитеррористической миссии потерять смысл – потому ли, что терроризм исчезнет, потому ли, что американцы устанут либо утратят чувство общей цели, – глобальной роли Америки быстро настанет конец».[8]
Таким образом, идеология глобализации была дополнена концепцией борьбы с терроризмом. «Надежды на новый мировой порядок и на плодотворное глобальное сотрудничество умерли насильственной смертью 11 сентября 2001 г.
Уже через год следующий президент – Джордж У. Буш нарисовал более зловещую картину будущего и изложил новую концепцию американской внешней политики: глобальная гегемония и борьба с терроризмом. Представления о мировом порядке, основанном на сотрудничестве, уступили место обеспокоенности по поводу «глобального терроризма». На смену возглавляемой Америкой глобализации пришла «коалиция желающих» с манихейским принципом «кто не с нами, тот против нас», который стал некоей глобальной линией, начерченной на песке. Заявления представителей администрации по вопросам национальной безопасности в 2002 году отражали как её решимость поддерживать военное превосходство США по сравнению с любой другой державой, так и особое стратегическое право противодействовать угрозам путём нанесения превентивных военных ударов».[9] Борьба с терроризмом стала ширмой, пропагандистским прикрытием внешней политики США. «После 11 сентября большинству в мире представляется, что основной акцент во внутренней и внешней политике США сделан на «глобальной борьбе с терроризмом». Основной заботой администрации Буша было стремление приковать внимание общественности к этому явлению».[10]
Так, прикрываясь пропагандистским лозунгом борьбы с терроризмом, США продолжали последовательно осуществлять политику организованного хаоса. В 1979 г. вышла книга И. Пригожина и И. Стенгерса «Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой», в которой авторы разрабатывали теорию хаоса, но применительно к химическим или физическим процессам. Но в конце XX в. задачи глобализации мира стимулировали в США изучение модели контролируемой нестабильности и в социальной сфере.[11] Рецепт концепции организованного хаоса заключается в том, чтобы создать проблему, а затем мобилизовать международные усилия на её решение, результатом чего станет, во-первых, отвлечение мировых игроков от борьбы с гегемонистскими устремлениями США, во-вторых, оправдание наличия мощных вооружённых сил США в различных частях мира. «Альтернативным подходом к определению главного стратегического вызова могла бы стать ориентация в более широком плане на глобальные беспорядки и их некоторые региональные и социальные проявления, среди которых терроризм является действительно угрожающим симптомом.
Такой подход позволил бы США создать прочный и расширяющийся альянс близких по духу демократий и повести его на последовательную борьбу за ликвидацию условий, вызывающих эти беспорядки. В этом плане привлекательность успеха американской демократии и её влияние на окружающий мир через более гуманное определение глобализации будут подкреплять эффективность и легитимность американской мощи и усиливать возможности преодоления – вместе с другими – причин и последствий глобальных беспорядков».[12]
Стратегия организованного хаоса предусматривает создание деструктивных помех в государстве, лишение противника воли к сопротивлению, создание в стране противника пятой колонны, которая примет «помощь» «демократических» сил запада и осуществит государственный переворот под флагом борьбы с тоталитаризмом или терроризмом. Это достигается посредством решения следующих задач: первая – внесение изменений в систему базовых ценностей общества; вторая – осуществление разрыва поколений («распалась связь времён!»); третья задача заключается в создании невыносимых условий жизни.
Речь идёт, таким образом, о смене культурного вектора общества и разбалансировании системы управления государства, исполнительной системы, системы управления экономикой, силовыми структурами.
Средства массовой информации в стратегии организованного хаоса выполняют задачу отчуждения власти от народа, втягивания общества в бесконечные обсуждения проблем самой власти и её предназначения, с тем чтобы в итоге, создав у населения видимость причастности к делам управления, в реальности дезориентировать общество относительно целей, которые преследуют различные политические группы.
Это называется хаотизация системы исполнения. В экономике она достигается ликвидацией социальной составляющей, в культуре – навязыванием западных стереотипов культурных ценностей.
Конечная цель реализации стратегии управляемого хаоса заключается в искажении основ культуры общества, в насаждении среди населения чувства вражды, создании пятой колонны, в пропаганде и поддержке проведения дестабилизирующих процессов под видом реформ.
Таким образом, концепция организованного хаоса наносит удар, подрывая государство изнутри, выявляет и делает своей мишенью слабые места общества, подпитывает их извне и делает их причиной ниспровержения существующей государственной власти. Образно говоря: сила врага – в нашей слабости.
Технологически стратегия организованного хаоса прошла отработку в Югославии и арабских государствах. Только одно государство смогло противостоять попыткам Запада осуществить оранжевую революцию, применяя стратегию управляемого хаоса. Это Беларусь.
Стратегия организованного хаоса, которую проводят США по отношению к Евразии, ставит будущее перед вилкой событий. Победа заокеанской концепции приведёт к расколу Континента по горизонтали на несколько составных частей, каждая из которых не сможет проводить суверенную политику на основе национальной культуры и традиций этнического самосознания.
В случае успешного отражения американского вмешательства во внутренние дела евразийских государств под видом цветных революций, они смогут объединиться вокруг вертикали Россия – Индия. Такое развитие событий позволит сохранить самобытность различных культур Евразии, самостоятельность их внешней и внутренней политики. Это приведёт к оформлению многополярного мира, который не позволит Соединённым Штатам проявлять свои амбициозные гегемонистские устремления и решать свои внутренние проблемы за счёт всех остальных стран мира.
Таким образом, регион, в котором сталкиваются геополитические интересы Евразии и США, находится в местах пересечений горизонтали, по которой атлантическая держава стремится расколоть Континент и вертикали, по которой он должен объединиться. Область пересечений интересов включает Крым, южную границу России до Китая, страны Ближнего и Среднего Востока. Здесь будет решаться вопрос, будет ли Евразия расколота внешней силой из-за океана или объединится и отобьёт экспансию США.
Задаче реализации политики организованного хаоса соответствовали оранжевые революции, которые организовали США в различных частях мира. Не избегла этой участи и Украина. Наличие у России ядерного оружия делает её единственной в мире страной, способной стереть США с лица земли. По этой причине заокеанская держава вынуждена искать обходные пути для установления своего господства в центре Евразии. Один из этих путей направлен на закрепление своего влияния в постсоветских республиках и использование их в качестве плацдарма против России. Так было в Грузии, так сделано на Украине. Здесь интересы США увязаны с их стремлением привязать к себе Европу, оборвав её связи с Россией. Главным политическим инструментом США в вопросе дестабилизации внутреннего положения Украины стало разжигание национализма.
Первое время, когда вопрос о том, чтобы «дожать» Россию до состояния полного краха, казалось, лежал уже в сугубо технической плоскости, Запад не активизировал программу разжигания национализма в СССР. Такие «ошибочные» представления Госдепа США нашли своё отражение в «стяжавшей дурную славу речи президента Буша, с которой он выступил в августе 1991 года в столице Украины и которую ведущий обозреватель «Нью-Йорк тайме» Уильям Сафир безжалостно назвал «котлетой по-киевски». Эту речь тысячи украинцев слушали в надежде, что президент ведущей демократической страны мира поддержит их стремление к независимости. К своему огорчению, они вместо этого услышали, что «свобода и независимость – не одно и то же. Американцы не поддержат тех, кто стремится к независимости, чтобы заменить уходящую тиранию местным деспотизмом. Они не будут помогать тем, кто распространяет самоубийственный национализм, основанный на этнической ненависти».[13]
За 23 года независимости Украина превратила себя в одно из самых бедных государств Европы. Она добровольно отказалась от статуса ядерной державы, не получив за это никаких компенсаций от стран-участниц ядерного клуба, которые позволили бы сохранить ей научно-технический потенциал в области высоких технологий. С распадом СССР Украина получила уникальный шанс использовать богатое советское наследие в виде мощной экономики, высокого научного и образовательного потенциала, наличия богатых природных ресурсов, географического положения, позволяющего извлекать пользу от транзитной торговли, выхода к морю. И всё это было пущено на ветер. Советское наследие было успешно распродано, разворовано – и всё это делалось под истерию национализма, пустившего свои корни на Украине.
О значении Украины для России высказал своё мнение З. Бжезинский. «Украина, новое и важное пространство на евразийской шахматной доске, является геополитическим центром, потому что само её существование как независимого государства помогает трансформировать Россию. Без Украины Россия перестаёт быть евразийской империей. Без Украины Россия всё ещё может бороться за имперский статус, но тогда она стала бы в основном азиатским имперским государством и скорее всего была бы втянута в изнуряющие конфликты с поднимающей голову Средней Азией, которая, произойди такое, была бы обижена в связи с утратой недавней независимости и получила бы поддержку со стороны дружественных ей исламских государств Юга. Китай, похоже, также воспротивился бы любого рода реставрации российского доминирования над Средней Азией, учитывая его возрастающий интерес к недавно получившим независимость государствам этого региона. Однако если Москва вернёт себе контроль над Украиной с ее 52-миллионным населением и крупными ресурсами, а также выходом к Чёрному морю, то Россия автоматически вновь получит средства превратиться в мощное имперское государство, раскинувшееся в Европе и в Азии. Потеря Украиной независимости имела бы незамедлительные последствия для Центральной Европы, трансформировав Польшу в геополитический центр на восточных рубежах объединённой Европы».[14]
Продвижение НАТО на Восток и место Украины в этом наступлении американский политолог изложил следующим образом: «трансатлантический альянс должен сосредоточиться на конкретных проблемах. В Европе это касается устойчивых и взаимодополняющих процессов расширения Евросоюза и НАТО. Это расширение сейчас вступает в свою третью фазу. Первая – варшавская фаза – была связана с непосредственными геостратегическими последствиями «холодной войны» и предусматривала быстрое принятие в НАТО Польши, Чехии и Венгрии; вторая – вильнюсская фаза – была связана с почти одновременным и географически совпадающим решением о расширении НАТО и Евросоюза за счёт, соответственно, семи и десяти новых государств; следующий (киевский?) раунд может быть обращён дальше на восток, на Украину и, возможно, на Кавказ, а вероятно даже, в конечном счете и на принятие в НАТО России».[15] Эти планы экспансии США в Евразии терпели фиаско шаг за шагом. Запад не сумел развалить Российскую Федерацию изнутри и не смог оторвать от неё Кавказ. После этого наступила очередь Украины.
США осуществили государственный переворот на Украине, преследуя две геостратегические цели:
1. превращение Украины в антироссийский плацдарм;
2. использование Украины в качестве инструмента, посредством которого США намеревались оторвать Западную Европу от России и привязать её к себе.
Первая геостратегическая цель предусматривала:
1) лишение российского Черноморского флота базы в Севастополе;
2) потерю для России производственной базы в Харькове, Киеве, Днепропетровске, используемой для выполнения заказов оборонного сектора Российской Федерации;
3) насильственная украинизация преследовала подавление русскоязычного населения, как естественного союзника России;
4) размещение на территории Украины баз НАТО, нацеленных на Россию;
5) создание учебных центров по подготовке террористов и дальнейшая отправка их на Кавказ;
6) организация в Киеве центра по руководству организациями, ведущими на территории России деятельность, связанную с организацией акций протестов нерусских национальностей.
Вторая геостратегическая цель заключается в использовании Украины как инструмента, с помощью которого США рассчитывают установить надёжный барьер между Западной Европой и Россией. Зависимость Европы от российского газа должна быть заменена зависимостью Европы от сланцевого газа США. Для этого и выбрана именно Украина, через территорию которой природный газ поступает из России в Европу.
Оранжевая революция, которую осуществили США на Украине, должна, по замыслу её организаторов, привести к образованию ситуации организованного хаоса в регионе, одним из следствий которого станет прекращение поставок газа в Европу через Украину. Как это произойдёт, для США неважно. Какие другие последствия окажут влияние на уровень жизни населения, в том числе и на его безопасность, Америке тоже неважно. Главное заключается в том, что после прекращения поставок газа Россия в глазах Европы станет ненадёжным деловым партнёром и будет вынуждена приобретать сланцевый газ в США.
Таким образом, главный вопрос на Украине заключается в том, чтобы прекратить сотрудничество Европы с Россией, судьба же самой Украины интересует Соединённые Штаты постольку, поскольку она будет выполнять предназначенную ей роль. Другие вопросы, такие как государственный строй Украины, система правления в этой стране – всё это и многое другое, остаётся за рамками интереса, который США проявляют к Украине.
Из вышеизложенного следует, что США не заинтересованы в стабилизации обстановки на Украине. По большому счёту, устроителям организованного хаоса всё равно, кто с кем здесь будет воевать. Главное – чтобы воевали и чтобы вследствие этого поставки газа через Украину были прекращены. Следует чётко понимать, что в украинском кризисе США преследуют только и исключительно собственные интересы. Украина должна надёжно разъединить Европу с Россией, при этом Европа должна быть настолько сильно напугана российской угрозой, чтобы следствием этого стало её обращение к США за помощью.
В этом и заключается суть украинского кризиса.
---------------------------
[1] Бжезинский З. Еще один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы.
[2] Там же.
[3] Бжезинский З. Еще один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы.
[4] Бжезинский З. «Стратегическое прозрение». 2012 г.
[5] Бжезинский З. Великая шахматная доска. 1998 г., с. 31.
[6] Сатановский Е. Финал однополярного мира.
[7] Бжезинский. Великая шахматная доска, с. 47.
[8] Бжезинский З. Глобальное господство или глобальное лидерство, с. 18.
[9] Бжезинский З. Глобальное господство или глобальное лидерство, с. 183.
[10] Бжезинский З. Глобальное господство или глобальное лидерство, с. 270.
[11] Панарин А. Глобальное политическое прогнозирование.
[12] Бжезинский З. Глобальное господство или глобальное лидерство, с. 272.
[13] Бжезинский З. Еще один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы.
[14] Бжезинский З. Великая шахматная доска. 1998 г., с. 26.
[15] Бжезинский З. Глобальное господство или глобальное лидерство, с. 279.