На определение внутри- и внешнеполитического курса страны влияет фактор наличия национальных интересов других стран. Их следует учитывать при формировании собственной национальной идеи. А это значит, что следует находить решения в вопросах геополитики.
Что такое геополитика?
В XVIII в. Жан Жак Руссо определял зависимость размеров государства от количества проживающих в его границах населения. Он писал о том, что политический «организм можно измерять двумя способами, именно: протяженностью территории и численностью населения; и между первым и вторым из этих измерений существует соотношение, позволяющее определить для Государства подобающие ему размеры. Государство составляют люди, а людей кормит земля. Таким образом, отношение это должно быть таким, чтобы земли было достаточно для пропитания жителей Государства, а их должно быть столько, сколько земля может прокормить. Именно такое соотношение создает максимум силы данного количества населения».[1]
В последующее время это соотношение размеров государства и количества населения в нём было дополнено соображением о необходимости наличия в нём достаточного количества материальных ресурсов. Если материальных ресурсов будет недостаточно, государство умрёт. Значит, колониальные захваты есть благое дело, т.к. проводятся с целью обеспечения выживания того или иного государства. Что и требовалось доказать.
В 1897 г. вышла «Политическая география» Фридриха Ратцеля, в которой были заложены основы геополитики. Согласно теории Ратцеля, государство должно либо расти, либо погибнуть. Это и была концепция «жизненного пространства», которую в будущем нацисты возьмут на вооружение. Теория о необходимости расширения границ с целью выживания будет дополнена так называемой «теорией» о «высших» и «низших» расах. Так появится концепция о расширении жизненного пространства «высшей арийской расы» за счёт жизненного пространства «низших» рас.
Ратцель выделил в Восточном полушарии так называемые «круги народов» – западный (от Атлантики до Тихого океана), восточно-азиатский, персидско-индийский и эритрейский (афро-азиатский). Так была создана одна из первых геополитических схем.
Нанесённые на карту, круги образуют узлы границ. Перечислим ключевые из них: ближневосточный узел – это стык западнохристианского, православного и мусульманского миров; центральноазиатский – стык китайского (конфуцианско-буддистского), христианского, мусульманского и индуистского миров. В последующем узлы границ, образуемые кругами народов, станут элементами многих геополитических схем.
В 1890 г. был издан труд «Влияние морской силы на историю (1660 – 1783)». Автор – Мэхэн Альфред Тайер, контр-адмирал флота США. Мэхэн выдвинул концепцию, которая гласит, что обладание морем ведёт к победе. В Англии книгу Мэхэна называли «евангелием британского величия». Кто контролирует море – тот контролирует мир. Условия создания морского могущества следующие: географическое положение страны, её природные ресурсы и климат, протяжённость береговой линии, численность населения, национальный характер, государственный строй. Формула господства на море: военный флот плюс торговый флот, плюс военно-морские базы. Морская торговля, как нам известно из курса экономической географии, имеет самую низкую себестоимость. Но торговый флот нуждается в защите военного флота.
Таким образом, по Мэхэну, военная история есть в значительной степени история морской силы, которая нужна для обеспечения морской торговли.
Сам же термин «геополитика» предложил Рудольф Челлен. В 1916 г. вышла его книга «Государство как форма жизни», в которой он сформулировал задачу геополитики, как науки: это учение о государстве, которое, будучи географическим и биологическим организмом, стремится к расширению.
Так определились две основные геополитические концепции: если Ратцель делает упор на преимущества сухопутных держав, то Мэхэн излагает концепцию преимущества морских держав.
В целом, различия во взглядах на смысл исторического развития, тем не менее, не мешают увидеть набор концептуальных положений, которые в сумме дают основание для рассмотрения их в формате единой науки, которой дали название геополитики. Подобно другим наукам, она включает в себя ряд смежных дисциплин, таких как история, география, демография, этнография, экология, религиоведение, социология, политология, военное дело, стратегия. А это в свою очередь, затрудняет возможность дать точное определение геополитики, как науки. Тем более, что любая из перечисленных выше дисциплин имеет целое множество профильных научных направлений, дающих возможность смотреть на один и тот же вопрос под разными углами зрения.
В этой связи есть смысл рассматривать геополитику не как науку в собственном значении этого слова, но как систему наук, синтез учений об обществе и истории. И географии – поскольку геополитика основана на тезисе: «географический рельеф как судьба».[2]
Теперь определим главный вопрос геополитики, тот стержень, вокруг которого завязаны мировые узлы противоречий. Визитной карточкой и наглядным отражением главного закона геополитики пусть послужит Булонский лагерь, назначенный Наполеоном Бонапартом в 1803 г. в качестве района сосредоточения сухопутной армии, которую следовало переправить на другой берег Ла-Манша с целью завоевания Британии. «Мне нужно только три дня туманной погоды – и я буду господином Лондона, парламента, Английского банка», – заявил Наполеон в июне. Прошло два года и осенью 1805 г. император уже говорил иначе: «Если я через 15 дней не буду в Лондоне, то я должен быть в середине ноября в Вене». Другими словами, Лондон спасся, но за это должна заплатить Вена. Дело в том, что главный вопрос европейской политики XVIII в. заключался в борьбе между Францией и Англией. Апофеозом этой борьбы стали наполеоновские войны начала XIX в., а Булонский лагерь, просуществовавший два года, но так и не ставший отправной точкой для французского вторжения в Англию, наглядно продемонстрировал, что война этих двух стран есть борьба льва и кита.
Разница в географическом положении диктует различные типажи цивилизаций. Геополитика – это дуализм сухопутных и морских цивилизаций.
Они разные, поскольку разное географическое положение диктует отличающиеся векторы развития. Сухопутная цивилизация – это более консервативное, более замкнутое общество, развитие которого периодически нарушается вмешательством морских держав.
Морская цивилизация есть торговая цивилизация.
Дуализм несёт в себе враждебность. Геополитика есть наука о борьбе между сухопутными и морскими цивилизациями. Главное содержание геополитики заключено в борьбе сухопутных и морских держав, каковая борьба и составляет содержание всего исторического процесса.
К морским державам следует отнести те государства, которые сегодня мы понимаем под термином Запад, западный (атлантический) мир. Положение морской цивилизации диктует ей наличие флота, а также такую характерную черту, как открытость к внешнему миру. Ибо, как писал Мэхэн, море является не барьером, а дорогой, а оборона своих берегов начинается у берегов противника.
Отсюда растут ноги у требований свободы судоходства, портов, морей, проливов и приморских территорий. Это принцип открытого общества. Но будет ошибкой полагать, что открытость общества диктуется демократическими нормами, стремлением к свободе, правами человека и прочая, и прочая. В реальности открытость есть реализация «логики моря», которая поощряет торговлю, как средство достижения господства над цивилизацией Суши.
Пример. В годы Второй мировой войны, как известно, свободный демократический мир заключил союз с тоталитарным коммунистическим режимом с целью разгрома другого тоталитарного режима – германского нацизма. Так? Нет, не так.
Война началась не по идеологическим причинам, а из-за торговых противоречий, во всяком случае, нам здесь важно, как это понимали ведущие мировые игроки того времени. В подтверждение вышесказанного приведём отрывок из книги сына Франклина Рузвельта, Эллиота, присутствовавшего в ряде встреч отца с другими ведущими мировыми политиками и изложившего его взгляды на некоторые важные вопросы международных отношений. В книге «Его глазами», в главе, описывающей переговоры Ф. Рузвельта с У. Черчиллем, которые привели к заключению Атлантической хартии, посмотрим, какие взгляды высказывал американский президент и что он выторговывал у Англии за то, что США вступят в войну против Германии.
Итак.
«Конечно, – продолжал отец, – Черчилля больше всего беспокоит вопрос, когда мы вступим в войну. Он ясно понимает, что до тех пор, пока Америка ограничивается усилиями в области производства, это только поможет Англии держаться – не больше. Он знает, что для наступления ему нужны американские войска».
США выступят на стороне Англии. Но мотивами участия Америки во Второй мировой войне станут не идеологические причины. Цель Америки – мировое господство. Инструмент достижения цели – перехват мировой торговли, которая принадлежит Британии и которая должна перейти под контроль Америки. Впрочем, слово Ф. Рузвельту.
«Есть еще одно обстоятельство, – сказал отец. – На карту поставлена судьба Британской империи. Английские и германские банкиры уже давно прибрали к рукам почти всю мировую торговлю – правда, не все отдают себе в этом отчёт. Даже поражение Германии в прошлой войне не изменило дела. Так вот, это не слишком выгодно для американской торговли, не правда ли? – Он приподнял брови и взглянул на меня. – Если в прошлом немцы и англичане стремились не допускать нас к участию в мировой торговле, не давали развиваться нашему торговому судоходству, вытесняли нас с тех или других рынков, то теперь, когда Англия и Германия воюют друг с другом, что мы должны делать? Одно обстоятельство для нас уже совершенно ясно. Мы не можем позволить себе действовать корыстно и выбирать, на чью сторону нам стать, руководствуясь только соображениями наибольшей выгоды. Оставим на минуту в стороне, что нацизм нам ненавистен и что наши естественные интересы, наши сердца на стороне англичан. Есть и другой подход к вопросу. Мы должны с самого начала ясно сказать англичанам, что мы не намерены быть просто добрым дядюшкой, которого Британская империя может использовать, чтобы выбраться из трудного положения, и потом навсегда забыть.
– Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, – вставил я.
– Черчилль заявил мне, что он стал премьер-министром Его Величества не для того, чтобы председательствовать при ликвидации Британской империи (впоследствии Черчилль повторил это заявление по радио). Мне кажется, я выступаю как президент Америки, когда говорю, что Америка не будет помогать Англии в этой войне только для того, чтобы дать ей возможность по-прежнему беспощадно подавлять колониальные народы».
О чём это рассуждает американский президент? Его логика проста и рациональна. Вопросами пропаганды демократических ценностей, прав и свобод народов пусть занимаются те, кому за это платят. Американскому президенту надо решать главную задачу: добиться мирового лидерства, используя «другой подход к вопросу». За словесной шелухой о правах и свободах не должна потеряться мысль, красной нитью проходящая через эти переговоры двух лидеров морских держав: это борьба за лидерство. Торговля как инструмент, является отнюдь не средством достижения свободы и процветания народов. Требование Рузвельтом свободы торговли – это заявка на то, что теперь эксплуатировать колонии будет не Британия, а США:
«Конечно, – заметил он уверенным и несколько лукавым тоном, – конечно, после войны одной из предпосылок длительного мира должна быть самая широкая свобода торговли.
Он помолчал. Опустив голову, премьер-министр исподлобья пристально смотрел на отца.
– Никаких искусственных барьеров, – продолжал отец. – Как можно меньше экономических соглашений, предоставляющих одним государствам преимущества перед другими. Возможности для расширения торговли. Открытие рынков для здоровой конкуренции. – Он с невинным видом обвёл глазами комнату.
Черчилль заворочался в кресле.
– Торговые соглашения Британской империи… – начал он внушительно. Отец прервал его:
– Да. Эти имперские торговые соглашения, – о них-то и идёт речь. Именно из-за них народы Индии и Африки, всего колониального Ближнего и Дальнего Востока так отстали в своем развитии.
Шея Черчилля побагровела, и он подался вперёд.
– Господин президент, Англия ни на минуту не намерена отказаться от своего преимущественного положения в Британских доминионах. Торговля, которая принесла Англии величие, будет продолжаться на условиях, устанавливаемых английскими министрами.
– Понимаете, Уинстон, – медленно сказал отец, – вот где-то по этой линии у нас с вами могут возникнуть некоторые разногласия. Я твёрдо убеждён в том, что мы не можем добиться прочного мира, если он не повлечёт за собой развития отсталых стран, отсталых народов. Но как достигнуть этого? Ясно, что этого нельзя достигнуть методами восемнадцатого века. Так вот…
– Кто говорит о методах восемнадцатого века?
– Всякий ваш министр, рекомендующий политику, при которой из колониальной страны изымается огромное количество сырья без всякой компенсации для народа данной страны. Методы двадцатого века означают развитие промышленности в колониях и рост благосостояния народа путём повышения его жизненного уровня, путём его просвещения, путём его оздоровления, путём обеспечения ему компенсации за его сырьевые ресурсы».
Черчилли сопротивлялся, Рузвельт настаивал. И вот президент США сказал:
«Станет ли кто-нибудь отрицать, что одной из главных причин возникновения войны было стремление Германии захватить господствующее положение в торговле Центральной Европы?»[3]
Никто отрицать не стал.
Итак, причина войны – контроль торговли. Цель войны – перехват торговли. Идеологическая оболочка – пропаганда свободы и процветания народов.
Требование свободы торговли опирается на наличие мощного флота, обеспечивающего, во-первых, свои торговые морские коммуникации, во-вторых, возможность перехвата в нужное время, морских коммуникаций противника.
Времена меняются, меняются и концепции. Но есть в них, помимо переменных, и постоянные величины. Мощный военно-морской флот США могуч именно только в океане. Но он не играет уже ту роль, которую в прошлом оказывал флот, блокируя побережье противника и оказывая, таким образом, непосредственную поддержку сухопутным силам. Во-первых, авиация военно-морского флота всегда будет уступать по своим характеристикам и боевым возможностям авиации, базирующейся на континенте. Во-вторых, современные береговые средства поражения кораблей не позволят флоту подойти к берегу. При этом средства, потраченные на строительство военно-морского флота, его содержание, обеспечение перемещения в водах Мирового океана, текущий ремонт – всё это ни в коей мере не сопоставимо с сухопутными боевыми средствами, предназначенными для борьбы с кораблями в прибрежной зоне.
Но актуальной остаётся другая функция флота – это контроль морских коммуникаций, а значит, контроль морской торговли. И этот фактор играет свою роль при построении геополитических схем.
Резюмируя, попытаемся свести суть геополитики в одну фразу. Геополитика – это наука о борьбе за ресурсы. Другая редакция: это наука о борьбе за мировое господство, инструментом которой является борьба за ресурсы.
Геополитика диктует свои правила игры и не может не оказывать влияния на формирование национальной идеи.
После окончания Второй мировой войны борьба развернулась между двумя мировыми полюсами: СССР и США. Эти страны возглавили социалистический и капиталистический лагеря соответственно. В эпоху Холодной войны шло соревнование двух идеологических концепций: коммунистической и демократической. Эта внешняя сторона противоборства скрывала суть конфликта – борьбу за мировое господство.
США помогли, с помощью плана Маршалла, в короткие сроки восстановить экономики европейских стран, разрушенные в годы Второй мировой войны. План Маршалла заключался не в восстановлении экономики Европы, а в восстановлении экономики Европы на основе её прочной привязки к экономике США. Это позволило «с помощью американских ценностей «покорить» Западную Европу, превратив её в военном отношении в «вассала» Америки».[4] Демократия, суверенитет государств, свободный рынок – это термины из арсенала ведомства, отвечающего за идеологический сектор борьбы двух систем: «национальный суверенитет всё больше обращается в иллюзию для всех, за исключением горстки сильнейших государств».[5]
В этом пункте важно зафиксировать роль идеологии, как инструмента политической борьбы. СССР потерпел поражение в Холодной войне потому, что не смог дать адекватный ответ западной идеологии: «Иоанн Павел II зажег огонь духовной энергии в политически сдавленной Восточной Европе, раскрывая людям пустоту идеологической обработки, проводившейся коммунистами в течение десятилетий».[6]
Михаил Горбачёв, конечно, не был агентом ЦРУ. Он пытался реформировать страну, но сам того не сознавая, выпустил из бутылки джина, с которым не смог справиться. В сложившейся ситуации, чтобы избежать краха СССР, следовало либо победить идеологию Запада, противопоставив ей свою идеологию, либо применить репрессии, как это делал Сталин.
Ключевая проблема заключалась в том, что для реформирования советской системы следовало разработать соответствующую программу. Её название – национальная идея, которая и является предметом рассмотрения в настоящей работе. Но создать национальную идею, внедрить её в массы, а затем взять на себя ответственность за её реализацию советские лидеры не смогли. И тогда наступило неизбежное – созданный вакуум заняла чужая идея. Идея Запада. И СССР не стало.
Лидеры Советского Союза не справились с управленческими функциями. Они безответственно отнеслись к вопросу необходимости реформ, начали их проводить, не разработав чёткого плана и в итоге сами оказались заложниками процессов, начатых по их инициативе, но вскоре ставших неуправляемыми. И вот уже на этом этапе они не нашли ничего лучшего, как с целью сохранения лица стать марионетками Запада. С этого момента поведение М. Горбачёва следует расценивать, как предательство интересов Родины.
Таким образом, XX век дал уроки борьбы, которая с геополитической точки зрения расценивается, как противоборство морских и континентальных держав. Главный урок заключается во всепобеждающей силе идеи, которая может ниспровергнуть противника не только силой оружия, как это было сделано в 1945 г., но и силой слова, что произошло в 1991-м.
-----------------------------
[1] Руссо Ж.Ж. Об общественном договоре.
[2] Дугин А. Г. Основы геополитики. М.: Арктогея, 1997 г.
[3] Рузвельт Э. Его глазами.
[4] Дергачёв В.А. Геополитика. М.:ЮНИТИ-ДАНА, 2004 г.
[5] Бжезинский З. Глобальное господство или глобальное лидерство. М.: Междунар. отношения, 2005 г., с. 2.
[6] Бжезинский З. Еще один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы.