Посмотрела в выходные интервью одного бывшего главного редактора одной бывшей радиостанции, которое он дал Михаилу Фишману на его Youtube-канале. Трудная и тяжелая вещь, но заставила серьезно задуматься. Несмотря на всю деликатность и комплиментарность интервьюера, бывший редактор выглядел, мягко говоря, не очень и продолжал настаивать на всем том, с чего так безжалостно сорвала покров внешних приличий минувшая весна.
Да, он сказал, что сделал некоторые ошибки, которые и привели отчасти к нынешней ситуации, но в чем эти ошибки конкретно состояли, не указал. Он по-прежнему считает, что все негативные действия в его адрес являются следствием личной мести. Он не проанализировал то обстоятельство, что «мстят» ему и со светлой, и с темной стороны, и никак это не объяснил. Он продолжал словно бы по-прежнему осторожничать, стремясь сохранить созданное им детище, хотя сохранять уже нечего и даже сильно осторожничать нет большого смысла.
И самое главное, что меня поразило – при всех текущих обстоятельствах он продолжал приписывать абсолютно полностью порабощенным, лишенным всякой субъектности, давно-давно продавшим душу людям некую субъектность и способность на искренние благородные чувства и смелые благородные поступки. И звучало бы все это очень смешно, если бы не было так грустно.
Почему он все это делает? Почему он продолжает их оправдывать, хотя все давно сам понял? Почему не называет вещи своими именами – в сгоревшем доме нет смысла запрещать кому-то курить?
Думаю, потому, что он и сам во все это верит. Он так долго выпестывал эту искусственную конструкцию «между струйками», так много времени уделял форме, совершенно в конце игнорируя содержание, что и сам себя сумел убедить, что это – единственно верный и правильный способ существования. Он привык к этой форме, как к старому разношенному пиджаку, и ветхость ткани, из которой этот пиджак пошит, его давно не беспокоит.
Приверженность форме и замена этой формой подлинного содержания, подлинной сути вещей – своеобразный механизм психической защиты, самообман, позволяющий устраниться от пугающей и кажущейся невозможной реальности. Человек чувствует и понимает, что действительность чудовищна, и он в большой степени несет за это ответственность, и ему просто ничего не остается, как продолжать обманывать себя – и продолжать обманывать всех окружающих. Это легче и проще, чем признать свою неправоту, это легче и проще, чем принять на себя ответственность и попытаться что-то изменить, если не исправить.
Самообман, как и все психические защиты, искажает реальность, и человек продолжает придерживаться видимой благопристойной формы, чтобы не видеть страшной сути. Но проблема существования в искаженной реальности заключается не только в том, что человек перестает адекватно интерпретировать настоящую реальность и рефлексировать по поводу самого себя в этой реальности. Проблема и в том, что все это приводит к потере человеком собственной идентичности, своего «я». Его личностное содержание теряется, исчезает – остается лишь форма, призрак, пустая оболочка.