Ольга.
Если я скажу, что на стене была бойня, то это я ничего не сказала. Тут были не горы трупов, а горы фарша, в котором слегка угадывались черты демонов и людей. В принципе не передать словами, что здесь творилось, даже не пробиваемый Пётр был, литературно выражаясь, ошарашен зрелищем. Вера же, по-видимому, давно уже привыкла к такому и даже не поморщилась.
Мы бежали в секретную комнату, где находится местная точка «джи» для обрушения здоровенной каменной надстройки, которая своими обломками не только демонов, штурмующих ворота, прибьёт, но и окончательно забаррикадирует. Петлять по маленьким коридорам пришлось не много, может минут пять… Короче, мы нашли ещё один завал из трупов людей и демонов, который пришлось разгребать, чтобы пройти в маленькую комнату, которую Пётр верно назвал каменным макинтошем. Тут же находился и столб из угольно чёрного дерева, который и следовало разрушить специальным топором, которого, по классике, не оказалось в комнате, но нас, как мне показалось в начале, спасло наличие массивных тесаков Петра. Почему показалось? Кроме того, что он, в виду ранений, рубил не очень быстро, в комнату вползло нечто, напоминающее сколопендру со снежно белым шипастым панцирем, шириной сантиметров сорок, чёрт знает какой длинны, и головой змеи с двумя сине-голубыми глазами.
Вера и Пётр застыли как мраморные изваяния. «Что делать?» - задалась я извечным человеческим вопросом, на который мне давным-давно дала ответ инструктор по ножевому бою: «Если в руках нож, позади друзья, а перед тобой враг, то бей не задумываясь, в противном случае лучшее вообще не брать тогда нож в руки» - я так и сделал. Булатный нож, подаренный Надеждой, щучкой скользнул в руке, и резко сократив дистанцию, вогнала нож по рукоять в левый глаз монстру и там же провернула его. К моему счастью, ему этого хватило.
— Лешего мне в койку. — Выругалась Вера. — Благодарю.
— Спасибо, Оля, с меня причитается. — Крикнул Пётр, уже успевший разрубить столб на воловину.
— Что это такое?
— Сама не знаю. — Потерянно сказала Вера, но продолжила злобно. — Однако оно может парализовать взглядом, а такому чуду-юду лучше топором по темечку. — С этими словами она проломила голову лежащей твари своим топором. — Ты долго ещё, Пётр?
— Ща! Почти!
— Почти не считается. — Усмехнулась я.
— Вера.
— Чего ещё?
— А что будет с этой комнатой, когда я перерублю столб?
— Не знаю, а тебя волнует?
— Ну как бы умереть всё же не очень хочется. — Насмешливо сказал он и хотел сказать ещё что-то, но столб под собственным весом разломился и ушёл в пол.
— Бежим! — Заорала я.
Повторять не потребовалось. Страх на столько нас разогнал, что мы и не заметили, как оказались на стене. К моему удивлению, бой уже прекратился, а демоны стали отступать.
— Прямо как в сказке, герои сломали любимую вазу владыки и силы зла тут же, поджав хвосты, бегут во все стороны. — Съязвил Пётр.
— Вынуждена не согласиться. — Сказала я, указывая в сторону отступающих демонов, — гляньте-ка туда.
Посмотреть было на что: перед воротами крепости стоял воин с пикой в руках, на которой была надета голова какого-то демона.
— Ай да князь! — Воскликнула Вера. — Ухандохал воеводу!
— То есть это голова демонического воеводы? — Уточнила я
— Да!
— И это этот самый князь, что добыл тот гигантский меч?
— Именно!
— Как ты там говоришь Пётр, я фигею без баяна?
Петр разразился трёхэтажным матом в адрес демонов и всех прочих живых существ это мира.
— Получается, зря шкурками рисковали? — Понура спросил он.
— Ошибаешься. — Сказала неведомо от куда появившаяся Надежда.
— Надя! Жива! — Закричала Вера и кинулась её обнимать.
— Жива я, а сами-то как?
— Как видишь. — Пожал плечами Пётр.
— Ну прямо матёрый. — Усмехнулась Надежда. — Етить! Ольга, а с тобой что? — Удивилась она, увидя мои руки.
— Это она пока из лука стреляла, не пожалела пальцев.
— Хоть бы варяжки одела.
— Тетива иначе выскальзывает. — Пожала я в ответ плечами, — кстати, ты сказала, что мы не зря рисковали, можно подробней?
— Князь просил привести к нему тех, кто обрушил барбаканы.
— И всё? — Удивился Пётр. — Где гар… тфу ты. От куда нам знать, что он не хочет нас казнить за это?
— Если бы хотел, то я бы с вами не говорила, а сразу бы начала резать.
— Ясно.
— Тогда идёмте к князю, чего ждать? — Снова пожала плечами я.
— А как же макияж? — Засмеялся Пётр.
— Что? — Удивилась Вера, переставшая обнимать Надежду.
Её удивление было вызвано не странным словом, а его значением в этом мире. Дело в том, что макияж означает приготовление к самоубийству по приговору суда или же к судебному поединку. М да, и смех, и грех. Поэтому я легонько стукнула по шлему Петра тыльной стороной рукояти ножа.
— У тебя язык бес костей. — Засмеялась я и к моему смеху присоединились остальные.
— Ладушки, идёмте. — Заключила Надежда.
Пока шли к князю, я наблюдала страшную картину поле боя: «Трупы, куски тел, кровь, внутренности, стоны, и никакого запаха, холод не позволял ему распространиться, из-за чего мне было трудно осознать реальность происходящего, однако боль в разорванных пальцах давала ясно понять, что всё очень реально».
К счастью, нам не пришлось долго идти по коридору из трупов… Я всегда боялась, что аллегория моей жизни будет такой.
(К сожалению, незримая воля писателя (А я-то здесь при чём? (издевательский смешок)) заставила меня в скором времени если не полюбить, то привыкнуть к такой жизни, хотя она меня уже не пугает, после чаепития же смерть у меня стала вызывать жалость по отношению к себе.)
Мы шли по главной улице Стальграда и не сказать, что недавняя осада как-то сказалась на городе. С другой стороны, по городу не били требушеты и тем более артиллерия. Всё происходящее мне сильно не нравилось, всё прошло слишком быстро и просто, но как же горы трупов? Ничего не понимаю! Будто это всё декорации для чего-то важного… К чёрту! Надо ещё встречу с князем пережить, а там уже посмотрим.
Князь ожидал нас в том самом центральном бревенчатом здании с мечом, только в этот раз мы вошли в центральную не заметную дверь, после чего попали в кабинет князя Воимира. Кабинет был никаким, это всё что можно сказать про этот кабинет, потому князь, при своей внешности, смотрелся здесь чужим.
Воимир был высоким статным блондином с пронзительными голубыми глазами и лицом лихого, но благородного разбойника, который не прочь и гульнуть.
— Приветствую вас, храбрецы. — Сказал он звучным басовитым голосом, когда вставал из-за стола.
— Здравы будьте, князь Воимир. — Поклонилась Надежда.
— Здравы-здравы, не нужно, как ни как вы мне очень помогли. — Сказал он, садясь. — Вы тоже садитесь.
Только сейчас я заметила ровно четыре массивных стула, стоящих перед его массивным столом. «Будто из воздуха материализовались»-подумала я.
— Значит, Вера, Пётр и Ольга?
— Да. — Не понятно, на что ответила Надежда.
— Хорошо, Вера уже давно просит меня об одном одолжении, так что его ты и получишь в награду.
В глазах Веры ярко вспыхнули огоньки азарта и… Страсти? Ладно, это её личное дело.
— С вами сложнее. — Сказал князь, смотря на нас с Петром.
— Почему же сложнее? — Удивился Пётр.
— Беда вот в чём. Вы, обрушив барбаканы, не позволили прорваться демонам внутрь и ещё позволили мне сосредоточиться на воеводе, а не на обороне. В тоже время, вы причинили большие неудобства нашей козне. Казнить вас не за что, а наградить есть за что, но награждать нечем особо.
Пётр тихо выругался.
— Вообще, я мог бы вас перевести в десятую тысячу, но у вас просто нет нужной силы для этого. Дать вам большой дом? Кроме того, в котором вы живёте свободных не было…
— А как дело обстоит с деньгами?
— Деньги вам особо не помогут, покупать просто не у кого. — Сказал князь, угадав мысли Петра.
— А откуда тогда берётся еда?
— Привозят специальными колоннами.
Пётр в открытую выругался, хоть на него и смотрели на него предупредительно Вера с Надежда. Похоже после разговора его ждёт взбучка.
— Смешной ты паре, — улыбнулся лучезарной улыбкой он. — Однако единственное, что я могу предложить, так это предложить стать Ольге моей наречённой, а тебе, Пётр, хорошее обмундирование, место в моём доме и наречение братом Ольги.
Литературно выражаясь, я была в шоке. Предложение от самого князя! Да ещё от какого! Однако на Петра было жалко смотреть. Его не то, что пыльным мешком ударили… Даже не знаю, как описать его выражение лица, но в глазах вспыхнул огонь ненависти и зависти, который изменился на тлеющие угольки беспомощности. Не уж то он сам хочет на мне жениться?
— Те не менее сегодня же к вашему дому будет доставлена еда на несколько дней, а пока на этом всё, идите. — Властно закончил он.
Я так и не поняла двух вещей, первое, было ли его предложение серьёзным и, второе, как мы в мгновение ока оказались на улице.
— Вот это ты везучая Оля! — Радостно закричала Вера, обнимая меня. — Предложение от князя!
— Подожди может он не серьёзно? — Сказала я потерянно.
— Нет, Оля, именно вот так он делает все серьёзные предложения! — Радостно трясла она меня.
— Угомонись Вера. — Сказала Надежда, сталкивая ту в сугроб. — Ты-то чего радуешься?
— А как же не радоваться? — Сказала та вставая.
— Ты тут единственная безголовая от князя.
— Завидуешь небось!
— Чему завидовать? Ночи в койке князя?
— В смысле в койке князя?! — Удивился Пётр.
— А ты что думал она у него выпрашивала? Место в десятой тысячи? Её ночью прижал один боярин, да князь того старика отогнал, она та думала князь этим и воспользуется, ан нет, взял и ушёл. Вот теперь и грызёт себе локти.
— А говорят девушки распутные пошли… — Пробубнил себе поднос Пётр.
— Чего?
— Ни чё! Пойдёмте к Вла-ди-бо-лю, ля, ну и имечко.
— Кто бы говорил. — Съязвила Вера.
— А я-то тут причём?
— Ты хоть знаешь, что твоё имя значит?
— И что же оно значит?
— Бродяга, если коротко.
Похоже Пётр «сломался» … Он просто покрыл нас пятиэтажным матом и ушёл, сказав, что позже зайдёт к Владиболю.
— Доигралась? — Зло сказала Надежда, дав хороший подзатыльник Вере.
— Да ладно тебе, ночью зайду к… — Она не закончила фразу, так как Надежда пинком отправила её в сугроб.
— А ты не перестаралась? — Спросила я у неё.
— Что, а это, она крепкая на столько же на сколько она баламошка.
— Но может не надо было так?
— А чего ты за неё переживаешь? Лучше о брате подумала.
— Каком брате!?
— Если бы не была хрупкой, я бы тебе треснула, у тебя что, льдинки вместо глаз? — Надежда была зла как сатана. — Он… Ай! Ну тебя, сама теперь узнавай, пошли к Владиболю.
Хоть мы знакомы всего несколько дней, но я уже прочувствовала её и потому не ожидала от такого сдержанного человека столь сильной вспышки злобы. Как выяснилось позже, тема брата для Надежды больная. Она несколько раз нарекалась сестрой для многих осиротевших мальчишек, и каждый раз её подопечный помирал смертью храбрых. Никто ей ни слова, ни намёка не давал, но Надежда сама решила отказываться от наречения, так как каждый раз забывать умершего и превращаться в моральную ледышку ей не хотелось, а помнить каждого не посильная ноша. В общем мне повезло не получить на орехи.
Местный госпиталь меня удивил своей чистотой и опрятностью, которую не ждёшь в чёрном трёхэтажном бревенчатом доме, сильно напоминающего барак. Владиболь долго корпел над моими пальцами и было это очень больно! Не знаю зачем, но он срезал скальпелями почти всё мясо с пальцев, а потом заново его присобачил на какую-то смолу, которая сильно щипала! По итогу моя рука представляла из себя грубую культю, обмотанную чёрными, что странно, бинтами.
— Всё. — Заключил врач. — Можешь снять, самое позднее, после завтра.
— Благодарю. — Сказала я, шмыгнув носом, было на столько больно, что я не смогла сдержать слёзы, Надежда не смеялась надомной, а понимающе приобняла.
— Кто там дальше? — Крикнул мой мучитель.
Так как спускался вечер Надежда проводила меня к нашей с Петром избушкой.
— Выздоравливай Оля и прости, что накричала на тебя.
— Ничего, ты завтра придёшь?
— Возможно.
— Ясно.
— Ты это, если ночью придёт Вера, то не жалея бросай в неё чугунок ну или полено. — Съехидничала Надежда.
— Все непременно.
Я вошла в слабоосвещённую, но хорошо натопленную избу. Пётр возился у печи и не сразу заметил меня.
— Как ты? — Сказал он, подходя ко мне и помогая снять шубу.
— Жить буду, но есть некоторое время не смогу нормально.
— Значит, как маленькую буду с ложки кормить. — Сказал он улыбнувшись.
Тут я заметила несколько выбитых зубов, но это не главное, главное, что все раны не были обработаны.
— Твои…
— Фигня! — Махнул он рукой. — Не могу же я сестричку оставить без ужина?
Тут я почувствовала вкуснейший аромат, идущий от печи, потому и пропустила слово сестричка.
— Эй? Почему ты вся заплаканная?
— Больно было. — Нахмурилась я.
— Надо это исправлять. Садись! — С этими словами он стал накрывать на стол, тут был хлеб, вода колодезная, некоторые овощи и, самое главное, дымящийся чугунок с вкуснейшим печёным мясом с овощами. — Князь не обманул и к нам пришёл серьёзный обоз с провиантом, вот и провозился с начало с ним, а потом с готовкой.
— Спасибо тебе большое! — Сказала я и на радости поцеловала его в щёку.
Он глуповато улыбнулся и принялся натурально кормить меня с ложки, которая была у нас одна на двоих. Поели молча, я молчала от наслаждения первой нормальной едой в этом мире, а Пётр похоже ловил кайф от ситуации, однако заметила, что его что-то коробит. Посуду решил убрать завтра утром, а сейчас спать. В который раз я уже обрадовалась наличию печи в доме…
(Молодцы-молодцы, но я не я если не совершу удар ниже пояса, да я сволочь и что с того? Хотя может я просто придумываю? Ладно, шизофрения не самый лучший собеседник.)