У покосившейся стены, Между забором и сараем, В зазоре даже не видны Те ветви, лишь едва мелькая, Но вот весной, едва-едва, Когда пришла пора цветенья, Побег окрасила листва, Бутоны расцвели в мгновенье. Какою волею судьбы Начертано ей продираться, Цветами, что еще слабы, На радость взору распускаться. И восхищать своей красой, Пусть малой и совсем недолгой, Того, кто в суете мирской, Ее увидел тихомолкой? Кто, проходя, остановил Свой взгляд, заметив с удивленьем, Что крышей тот сарай закрыл Ранетки первое цветенье.
У покосившейся стены,
Между забором и сараем,
В зазоре даже не видны
Те ветви, лишь едва мелькая,
Но вот весной, едва-едва,
Когда пришла пора цветенья,
Побег окрасила листва,
Бутоны расцвели в мгновенье.
Какою волею судьбы
Начертано ей продираться,
Цветами, что еще слабы,
На радость взору распускаться.
И восхищать своей красой,
Пусть малой и совсем недолгой,
Того, кто в суете мирской,
Ее увидел тихомолкой?
Кто, проходя, остановил
Свой взгляд, заметив с удивленьем,
Что крышей тот сарай закрыл
Ранетки первое цветенье.
