Окраины Москвы. Ночь, круглосуточный магазин с разливным пивом и фруктами. Мы с З. покупаем швепс к российскому подобию джина бомбей. Перед нами два типа хотят купить стеклянные трубки для курения солей. По их виду, они продолжают банкет. У одного нет на карте денег, другой загружен так, что с трудом переводит происходящее на ему одному понятный язык. Ситуацию осложняет, что азиат-продавец почти не понимает по-русски. Тот, которого уже убило, придумал гениальный план: перевести деньги второму, а он уже расплачивается картой. Решение проблем? Не всё так просто. “Извини, брат, телефон просто разбил, не вижу, что на экране”, говорит покупатель, держа целый телефон в руке. Любопытство задушило, я заглянул в экран. Деньги парень переводит по СМС. Просто десяток отправленных сообщений с цифрой 200.
Белоснежные горы, от самой высокой вершины к мелким сопкам снега всё меньше. Солнце отражается от снега гор и играет в воде горных водопадов. Где-то слева внизу тонкой лентой петляет трасса, на ней редкие муравьи-машины. Справа развалины средневекового селения. Башни и заброшенные сто лет назад дворы. Их сносит трактор, чтобы появилась ещё одна дача в горах с трехметровым забором. Это дело могут щедро назвать “восстановлением башен”. Двумя ярусами серпантина ниже поляна со следами пьянок и шашлыков. Бутылки, горки мокрого угля, кругом влажные салфетки и упаковки от всего на свете. Ближе к лесу следы пикников переходят в настоящую свалку, где теленок с коровой ищут что-то вкуснее ранней апрельской травы.
Богатые окраины Москвы. Пейзажи русских сказок. Луга со вековыми дубами, которым только цепей с котами не хватает. В конце посёлка домики из каталогов лучшей недвижимости мира. Хлопаем дверью, достаем надувной матрасик из багажника. Старая “киа” странно выглядит на парковке по соседству с роллс-ройсами, бентли и майбахами. Картина напоминает социальную рекламу, где я - тот плохой пример, который показывают без цвета с драматичной музыкой в фоне. Пока мы распаковываемся, к соседнему внедорожнику подходит семья. На них рюкзаки и три мешка с мусором. Часто замечал, что мужчины и женщина за пятьдесят на дорогих автомобилях выглядят смиреннее буддистских монахов. Хочу попробовать, но для поколения рожденных в сороковые, мы те самые нувориши. Не верю, что детство в девяностых даст почувствовать сытость. Берег реки как будто сошел с пришвинских рассказов. Судя по всему, тут для веселья нашли иные способы, кроме употребления алкоголя с крепостью ракетного топлива.
Пруд на юго-западе Москвы. Не худший район, но истеблишмента эконом-класса многовато. На другом береге хриплые колонки лады “десятки” громко поют что-то неразборчивое. Кругом следы человека, как в родных горах. Я докуриваю длинную сигару, пытаюсь доказать себе принадлежность к бомонду. Философствую: “убирают, или не гадят”. Лермонтовское прощание или чистота вокруг себя? Обманываюсь, что начал с себя.
Горный вечер. Свалка у леса. Как туда залезла приора - вопрос хороший, не не важный. Важно, что есть комфортное место, где приличные юноши могут вколачивать традиции в приличных девочек.