Тюремные ворота с лязгом закрылись за ней. А дальше все пошло не так, как столько раз представляла.
Она не стала бежать как можно дальше. Наоборот. Остановилась. Застыла на месте.
Передернула плечами, поправляя рюкзак за спиной. Подняла воротник, пытаясь полностью спрятать свое
лицо. Руки сами по привычке сжались за спиной. Ну да! Столько раз за семь лет она со сцепленными за спиной
руками выходила на прогулку! «Интересно, - подумала она, - я теперь всегда буду держать
руки за спиной?» Она разжала их и посмотрела. Сначала на правую руку, потом на левую.
Что, это те самые руки, над которыми в той, прошлой ее жизни, каждую неделю колдовала Люся-маникюрша
Ей стало смешно: она представила лицо Люси, сядь к ней сейчас на маникюр… «О чем я думаю»
- спросила сама себя. И тут перед ней калейдоскопом, путая пространство и время, пронеслась вся ее жизнь.
Оказывается, не для красного словца пишут в книгах, что жизнь действительно может мгновенно, в цветных и черно-белых
картинках проноситься. То ускоряя темп, то как в замедленном кино. Вот она, шестнадцатилетняя девушка, сидит с родителями
в гостиной их большого профессорского дома. Папа разжег камин. Он щедро выплескивает тепло и уют.
Потрескивание дров завораживает. И беседа с родителями тоже, если можно так сказать,
уютная. Они говорят о том, куда Таня будет поступать. Специальность выбрана давно – она хочет стать
психологом. Осталось определить с городом. Их два – Москва и ну, или Питер.
У мамы припасен веский аргумент: лучше в Москву. Там родственники.
Папа в который раз говорит, что студенческое общежитие – необходимое дополнение. -Ириша, - обращается он к
маме. – Ты ведь и сама жила в общежитии. И, что, жалеешь
Мама растеряно-сердито возражает: -Сейчас время другое! Тане будет трудно! Папа на корню гасит зарождающийся спор: он копирует интонацию
своего коллеги, милейшего Ефима Наумовича, и говорит с одесскими нотками: -Ирочка, а кому сейчас легко
И все смеются. Вот теперь можно вступать в разговор и самой Тане . И она вступает: - Мамуля, ну, голодной я
не буду – твоя школа. Неряхой тоже, это не семейная традиция, правда, папа?
Может, не сразу научусь командовать деньгами… Но у меня есть страховка: если что, сигналю вам SOS!
Вы же родного ребенка не бросите -Нет, что ты! – ответ был одинаковым и от мамы, и от папы.
Тане осталось получить аттестат, который, как и ожидалось, был всего с двумя «четверками», в которых
никто не сомневался – Таня откровенно не любила математику. И когда с аттестатом и уже после выпускного вечера
они еще раз собрались в гостиной, речь шла о дате отъезда в Питер, в университет.
У абитуриентов, выбравших психологию, конкурс был почти таким же огромным, как и на иняз.
Но Таня получила четыре «отлично», то есть железные 20 баллов, которые гарантировали поступление.
Получив место в общежитии, Таня поехала домой – до 1 сентября оставалась еще неделя.
Вполне достаточно, чтобы собраться. Перед самым отъездом папа все-таки поднял тему выбора
Таней специальности. -Дочка, - сказал он, - я не очень понимаю, будут ли востребованы в обозримом
будущем психологи. Если говорить о них, как об отряде в составе медиков, даже на большие больницы достаточно пары психологов.
Психиатры – другое дело. Согласен, что психолог необходим в любом детском учреждении.
Но до этого мы еще не доросли. А вот то, что психолог может подставить плечо при формировании
кадров, тут да, тут ему место. В Штатах и Европе все крупные частные компании это давно
практикуют. Ну, а у нас… Вот не знаю, Танюша. Разве что ты займешься наукой, поступишь в аспирантуру…
-Дорогой мой, - вступила в бой тяжелая артиллерия в лице мамы. – А напомни-ка нам, ...