Я повернулась насколько могла и взвизгнула, увидев, что меня удерживает статуя. «Ахта-мира-нота-до-зира», - она двигалась и качала головой, хоть и немного ломано, но…она ожила. «Что происходит?». Генрих зло рыкнул: «Немезида, отпусти ее!». Статуя продолжала что-то бормотать на неизвестном языке: «Врна-фран-штав-какстаниц». Она повернулась влево, затем вправо, посмотрела на небо, будто хотела там что-то разглядеть: «Шварми-мал-л…». Демоны и ангелы расступились, пропуская Энрике. Он подошел быстро и решительно, приподнял меня и чуть дернул, вынуждая статую разжать пальцы.
«Почему она заговорила?», - поинтересовался ангел. Генрих растерянно пожал плечами: «Я…не знаю». Учитель подошел к Немезиде, коснулся ее плеч и опустил голову, затем повернулся к ученикам: «А вы продолжайте урок!». Он что-то зашептал, и статуя начала часто мотать головой, словно не хотела снова каменеть. Но Генрих сильнее сжал ее плечи, и статуя стала двигаться все тяжелее, пока окончательно не замерла. «Готова?», - Энрике внимательно посмотрел на меня. «Что?». «Изучить мою энергию?». «Ах…да».
Энрике подошел совсем вплотную, обнял и опустил подбородок мне на голову. Сначала я почувствовала тепло, но это было простое тепло мужского тела. Пока не стало вырисовываться нечто другое…какой-то стержень, огромный потенциал и сила. И эта сила отличалась от Люцифера. Тот был рожден с ней и относился к ней пренебрежительно. Энрике же выращивал ее в себе, тренировал и развивал. Он не был силен от рождения, но явно хотел это исправить. Энрике медленно отстранился от меня. «Понял что-то?». Ангел улыбнулся: «Непризнанных тяжело прочесть. По ощущениям вы как простые смертные, но, если очень присмотреться…где-то там, на задворках, чувствуется потенциал». «Звучит не очень».
Генрих отошел от статуи и обратился к нам, но его взгляд неизменно возвращался на застывшую Немезиду: «Теперь я разделю вас на команды. Вы должны будете изучить друг друга настолько, чтобы через час смогли узнать, где находится член вашей команды только по его энергии». Генрих начал называть имена и вскоре дошел до меня: «Ингрид, Сесиль, Дени, Барри, Эрик». Мы отделились от остальных и встали полукругом. Сесиль с улыбкой осмотрела нашу компанию: «Предлагаю пойти на наше место». «Ваше место?», - удивленно переспросила я. Демоница пояснила: «К плачущим девам». «Мда…Ты мне вот сейчас совсем не помогла».
Эрик пояснил: «Туда нужно лететь». Сесиль махнула изящной ручкой: «Ничего, Ингрил научится. Ты научился еще до занятий по летанию». Дени нетерпеливо топтался на месте: «Ну все, решили, чего время тратим?». Эрик смущенно посмотрел на меня: «Ты сама полетишь или мне тебя подбросить?». «Я полечу сама». «Ты уверена?». Барри нахмурился: «Она не маленькая девочка, Эрик». Взмах! Взмах! Взмах! На земле остались только мы с Эриком. Он бросил на меня сочувствующий взгляд и поднялся в воздух: «Я буду недалеко от тебя. Старайся не отставать».
Сначала совсем слабо, но затем более уверенно, я взмахнула крыльями и сразу поднялась в воздух. Сложнее всего было удержать равновесие. Я летела, но то боком, то задом, ударялась о каждое препятствие. Сесиль с парнями уже скрылись где-то впереди. Эрик пролетал несколько метров и останавливался подождать меня. Так мы пролетели мимо башен школы и спустились в грот. Приземление было жестким: я потеряла равновесие, прокатилась коленками по земле и упала ничком. Эрик помог мне подняться, а остальные зааплодировали.
«Это было смело», - захохотала Сесиль. Я внимательно осмотрелась по сторонам: «Что это за место?». «Много лет назад низшие ангелы и демоны молились здесь Шварми», - пояснил Дени. Барри добавил: «Но по поверьям однажды сюда пришла молиться женщина и молилась она о ком-то, о ком не должна была. Она залила слезами бассейн». Эрик завершил рассказ: «После этого статуи тоже начали плакать, каждый раз наполняя бассейн новыми слезами. Это место стали считать местом боли».
Я поднялась по полуразрушенным ступенькам, заглянула в свое отражение в воде. «Я могу?», - поинтересовалась я у друзей. Дени пожал плечами: «Попробуй». Осторожно запустила руку под воду и медленно махнула в одну сторону, затем в другую. Рябь прошлась по всей поверхности. Вытащила руку и облизнула пальцы: «Ах! На вкус и правда, как слезы». Барри ухмыльнулся: «А ты думала, мы шутки шутим?». Эрик решил вернуть всех к заданию, так как времени оставалось все меньше: «Как будем привыкать к энергии? Мы раньше этого не делали».
Дени прыгнул на выступ и сел, подобрав под себя ногу: «Самый лучший способ узнать энергию – это увидеть ее в разных состояниях». Я непонимающе посмотрела на демона: «Что ты имеешь в виду?». Барри пояснил: «Мы должны вывести друг друга на эмоции. Смущение, радость, злость». Эрик вздохнул: «И что нам теперь злить друг друга?». Дени спрыгнул и начал расхаживать мимо нас: «Есть идея получше. Сыграем в Шармат». Сесиль покачала головой: «Ну уж нет». Я опять ничего не поняла: «Что такое Шармат?». Демоница пояснила: «Игра падших, перепивших глифта».
Барри улыбнулся: «Трезвым в нее тоже интересно играть». «Какие правила?». Дени довольно ухмыльнулся, увидев мою заинтересованность: «Знала ли ты, милая Ингрид, что единственная вещь, которую менять не может даже сам Шварми – это глаза? В них заключена душа. Но это ты уж точно знаешь». Барри добавил: «По правилам игры ты должен прочесть в глазах прошлое другого игрока. Если это что-то важное, игрок выполняет желание». Сесиль нахмурилась: «А если нет, желание выполняешь ты». Эрику идея очень понравилась: «По-моему, звучит неплохо».
Дени хлопнул в ладоши: «Отлично. Я начинаю». Он подошел ко мне, положил руки мне на щеки, чтобы я не могла отвернуться, и стал вглядываться в зрачки: «Та-а-а-к…вижу…Мелиссу. Она сказала тебе что-то важное, что-то, что тебя взволновало». «Ничего такого не было», - быстро ответила я. Он сощурил глаза и рассмеялся: «Врешь, дьяволица! Вы чувствуете ее энергию? Как она взволнованна?». Барри улыбнулся и посмотрел на меня: «Ты должна ему желание». «Хорошо. Какое?». Дени на секунду задумался, потом произнес: «Я добрый демон. Люблю страсти. Поцелуй кого-нибудь из нас. На свое усмотрение». «Даже тебя и Барри?». «А почему нет?».
Я подошла к Барри. Дени наигранно нахмурился: «Его? здесь же столько рыбы плавает». Я приподнялась на носочки и чмокнула ангела в губы. Один раз, затем другой. Он не пытался мне помочь. Через пару попыток я отстранилась. Барри пожал плечами: «Прости… Ну совсем не мое». Дени махнул рукой: «Ладно, засчитывается. Все оттенки твоей энергии мы запомнили. Давайте дальше». Следующие полчаса мы пытались увидеть в глазах друг друга самые волнующие или пикантные моменты из жизни. Отовсюду только и слышались возбужденные выкрики: «Дени, ты и по девочкам тоже?». «А что, не видно». «Сесиль, ты влюблена в Люцифера?», - крикнул Барри. Демоница вспыхнула и умолкла, а потом отрезала: «Нет!». «Тогда почему ты на него постоянно смотришь? В твоих глазах так четко отпечатался его образ». Дени закашлял и незаметно стукнул Барри.
Сесиль была на грани истерики: «Заткнись! Это неправда! Где Люцифер, а где я? Мне даже по рангу не позволено». Дени развел руками: «Барри, ты проиграл». «Чего-о-о? Понятно же, что…». Он посмотрел на выражение лица Сесиль и замолчал: «Да, я проиграл. Загадывай желание». Сесиль немного нервно поправила одежду и волосы, сказала: «Укради что-то у ангела Франко. Прямо из его кабинета». «Что?! Ты специально наказываешь меня за правду?!». «Выполняй», - фыркнула девушка. «Если меня поймают, мне будет крышка!». Сесиль ухмыльнулась: «Как тяжело дружить с демонами, правда?». «Какая же ты стерва». Демоница послала ангелу воздушный поцелуй.
Эрик попытался разрядить обстановку: «Остыньте. Может, поменяем желание?». Сесиль не собиралась идти на уступки: «Нет!». Барри вздохнул: «Ну хорошо…». Ангел провел рукой по лицу, точно пытаясь стереть с себя волнение. Дени тихо произнес: «Будь осторожен». Одним сильным взмахом крыльев Барри поднялся высоко в небо и скрылся между скалами. «Запомнили его энергию?», - уточнил Эрик. Я улыбнулась: «Ее сложно было не запомнить». Настала неловкая пауза. Сесиль чистила перья, проводя пальцами между ними, словно расчесывая. Она избегала смотреть нам в глаза.
Когда мы услышали, как возвращается Барри, то все оживились, стали вглядываться в небо. Ангел приземлился и поправил взлохмаченные волосы. Дени нетерпеливо поинтересовался: «Получилось? Ну? Не томи!». Вместо ответа он достал что-то из кармана и кинул в Сесиль. Она поймала это и стала скептически рассматривать: «Переводчик? Ты специально взял то, чем Франко не дорожит». Барри ухмыльнулся: «Я что, по-твоему, суицидник? Конечно, я взял самый бессмысленный предмет. В уговоре не было сказано, что я должен брать что-то ценное». Сесиль пожала плечами: «Ну ладно».
Я протянула руку: «Дай посмотреть». Я повертела таинственный предмет в руках. Он напоминал карликовый граммофон: «И что он переводит?». «Все, что угодно». В памяти всплыли непонятные слова, которые произносила каменная Немезида. Я решила уточнить у ребят: «На каком языке говорила статуя?». Дени внимательно посмотрел на меня: «На древнеангельском». «Вы его знаете?». Сесиль отрицательно покачала головой: «Нет. Он уже давно не используется. Когда ангелы и демоны стали идти бок о бок с людьми, они начали перенимать человеческие диалекты. Все смешалось, и тогда Серафимы наложила на Рай и Ад языковую пелену».
Дени перебил подругу: «Да…Теперь люди, очутившиеся здесь, начинают говорить на общепринятом языке ангелов и демонов и даже не замечают этого». Барри подтвердил: «То же самое выходит и у нас, когда мы оказываемся на земле». Эрик добавил: «Сейчас древнеангельский сродни латыни: вымерший язык». Я покрутила граммофон в руках: «Этот переводчик смог бы перевести то, о чем говорила Немезида?». Дени кивнул: «Возможно. Только зачем тебе?». «Вдруг она сказала что-то важное?». Барри покачал головой: «Это вряд ли. Статуи обычно говорят всякую бессмыслицу». «Я все-таки попробую».
Барри пожал плечами: «Попробуй». Барри поторопил друзей: «Нам уже пора выдвигаться». Пролет обратно прошел без происшествий. На месте еще никого не было. Пока поляна была пустой я достала из кармана переводчик: «Как им пользоваться?». Барри кивнул на статую: «Приложи к ее рту, будто это рупор». Я встала на носочки и потянулась к голове Немезиды, но статуя была слишком высокой. Тогда Эрик приподнял меня, я вытянула руку насколько могла. Как только переводчик коснулся ее каменных губ, Немезида замотала головой. Ее белесый зрачки неповоротливо оглядели небо и двор, а затем остановились на мне.
Некоторое время статуя всматривалась в мое лицо. Наконец, ее губы разомкнулись и раздался какой-то загробный, отдающий эхом голос: «Грядут перемены. День не может длиться вечно, но ночь будет страшна и безжалостна. У погибели твоей один глаз голубой, другой – красный. Он придет и отберет у вас покой. И заполнит он бассейны кровью и слезами. Что было однажды, то будет и дважды».
Она отвернулась, приняла прежнюю позу и замерла, будто никогда и не двигалась. Сесиль потерла плечи руками: «Что это сейчас было?». Эрик опустил меня: «Не знаю, но это не к добру». Барри нахмурился: «Обычно они несут несвязный бред». Дени внимательно смотрел на статую: «По-моему, сейчас было очень даже связно». Мы все тревожно переглянулись. Послышались торопливые шаги. У входа в школу показался Генрих. Он спустился по лестницам, взлохмаченный и немного запыхавшийся. За ним вереницей шли остальные ангелы и демоны.
Учитель осмотрел всех и приказал: «Встаньте все в несколько рядов». Затем Генрих протянул мне руку: «Ингрид, встань здесь, по центру, вот так. И повернись спиной, чтобы не видеть, кто где стоит. Сейчас я буду называть имена. Ты должна будешь определить, где находится тот, кого я назову. Не глядя. Ориентируясь только на его энергию. Поняла?». Я кивнула в ответ. «Итак, где находится Эрик?». Я успела привыкнуть к нему, к его запаху и телу. Отличить ту самую энергию от десятка чужих было совсем не сложно: «Второй справа, третий ряд».
Генрих похлопал в ладоши: «Замечательно! Что насчет Сесиль?». Несмотря на то, что мы жили с Сесиль, и сегодня провели много времени вместе, я не успела изучить ее энергию. Она осталась для меня неопознанным пятном среди множества таких же пятен: «Не знаю». Генрих недовольно пробурчал: «Плохо…Теперь Барри». «Второй справа в четвертом ряду». «Очень хорошо! Остался Дени». «Четвертый ряд, второй слева». «Правильно! Ты отлично справилась. Если так пойдет и дальше, уверен, ты нас еще удивишь». Генрих начал подзывать следующих подопечных и проверять их. Я скучающе стояла среди остальных, думала обо всем, что сказал Генрих и о загадочных словах статуи.
Вдруг в небе раздался оглушительный крик. Все вскинули головы, стали наблюдать за пустым небом. «Это чайка?», - Сесиль пыталась хоть что-то рассмотреть. Крик повторился и стал пронзительнее, дольше. И вот из-за башен школы мелькнуло маленькое белое тельце. «Это чайка!», - крикнул Эрик. Сесиль закрыла рот руками, как от сильного шока. Я не могла понять, что так сильно испугало ее: «В чем дело? Чайка и чайка». «Ты не понимаешь…», - Сесиль с тревогой посмотрела на меня, а Барри пояснил: «Чайка появляется над школой, только когда должно случиться что-то ужасное». Демоница добавила: «Она – черный предвестник».
У всех на лице застыло выражение мрачного ожидания. Но крики продолжись и вскоре удвоились. Кто-то крикнул: «Смотрите, еще чайка!». Небо заполнили крикливые птицы. С каждой секундой их становилось все больше, пока не осталось ни одного просвета. Генрих потрясенно прошептал: «Шварми, просвети…». Раздались крики, визги. Одна за другой чайки начали замертво падать. Кто-то из ангелов и демонов взмыл вверх, но на них продолжали падать птицы, и те лихорадочно их отбрасывали, теряя равновесие. Генрих громко прокричал: «Все в школу! Живо!». Он явно был напуган. Глядя на его взволнованное лицо, я поняла, что прежде такого не бывало. И что падающие замертво чайки – предвестники непросто чего-то плохого, а чего-то поистине ужасного.
Многие уже забежали внутрь, но я замешкалась, зачарованно глядя на ужасающе черное от тел небо. Среди маленьких птиц стало вдруг вырисовываться нечто другое: большое, тяжелое и явно живое. Оно направлялось прямо к нам. «Это Субантра!», - в ужасе крикнула Иванка. «Ингрид, беги!», - прокричал Генрих. Я попятилась, споткнулась о ступеньку позади меня, и все смотрела, как полоумная, в лицо странного существа. Чувство самосохранения победило бесконтрольную панику, и я вскочила, собираясь бежать внутрь. Но странная птица успела долететь, схватить меня за шкирку и отбросить в сторону на несколько метров. Я ударилась головой о бетон. Птица тут же набросилась на меня и села сверху. Она качнула мордой, будто отпрянула. Затем Субантра еще сильнее отпрянула от меня и вдруг резко нагнулась. Ее рот раскрылся, обнажая несколько рядов острых зубов, а затылок распустился, словно бутон розы. Я резко перекатилась в сторону, зубы странной птицы врезались в землю.
«Ингрид, закрой глаза!», - услышала я крик Генриха. Он взлетел вверх, сложил руки и как бы оттолкнул ими воздух. Поток силы врезался в бетон и взрыхлил его, заставляя что-то подниматься из глубин. Куски травы полетели во все стороны. Я отвернулась и закрыла лицо руками. Птица, видимо, слезла с меня, потому что стало легче. Я открыла глаза и увидела, как красные, будто окровавленные корни небывалого растения сжимают Субантру.
Она закричала истошно, визгливо, голова ее снова раскрылась, как бутон, и вдруг лопнула, словно шарик. Генрих подошел ко мне и протянул руку, прошептав: «Невозможно…». «Ч-что это?». «Субантра. Эти птицы живу в гроте, питаются плесенью и несчастными ангелами и демонами, которые попадаются к ним в капкан. Но Субантры слепые и боятся солнечного света. Они никогда…никогда прежде не улетали так далеко от своих гнезд». Генрих обернулся на труп Субантры. Все остальные тоже вперили взгляд на странное существо, которое даже мертвым очень пугало их, и как бы говорило: «Все изменилось…».
Продолжение следует...