Зина стояла у обрыва в мокром трикотажном купальнике. Она не решалась подойти ближе, ей страшно. Сзади мальчишки и девчата подначивали:
- Ну давай!!! Трусиха... Здесь совсем не страшно, – они с разбега отрывались от земли и взлетали ныряя в воду.
Зина молча смотрела, не на них, потом потихонечку начала отходить. Так делала уже не первый раз, подойдет к краю, а прыгнуть не решается. Всё время смотрела чуть правее от обрыва. Там мальчишки постарше плавали «на глубине». Все знали, что там, под ивами самое глубокое место на реке, никто до дна не доставал. Старшие не пускали на это место мелких, как они сами их называли.
Зине было всего 11, она как раз из мелких. Такие купались рядом, прыгали с обрыва, ходили на водопад, ловили руками карасей. Извилистая была речушка, встречались места, камушки на дне видно, были небольшие водопады, детвора такие места просто обожала. До вечерних комаров, детей не вытащить из воды.
А вечером, где-то далеко и совсем рядом из родного посёлка слышались голоса мам.
- Валька-а-а... Сашка-а-а... Славка... До-о-омой!
Ребята долго собираясь, хотя собирать то было нечего, многие купались в чём, прибежали. Плелись домой, зная, что сейчас многим влетит. Кто-то не сделал домашних дел и убежал на речку, кто-то вообще был наказан, а других отпустили всего на часик...
Вот и Зина сегодня отложила прополку огурцов в саду на потом, прибежала на пол часика. Но время промчалось так быстро, оглянуться не успела, наступил вечер... Но на следующим жарким днём на речке снова собиралась детвора, забывая про все дела и наказания, их не остановить.
Зине безумно нравился старший мальчик, Федьке 16. Он хорошо плавал, конечно на глубине. С друзьями приносили на речку картошку и сало и жарили на костре, чтобы не бегать на обед домой, а водица она ох как любит покушать.
У них своя компания, взрослые девочки в красивых открытых купальниках, взрослые пацаны. Мелкоту на ту сторону берега, под иву не пускали. Зина смотрела на Федю и думала: « хоть бы разочек посмотрел на меня! Один раз». Но он никогда не смотрел, всё время был чем-то занят, то в мяч играли, то на спор переплывали с одного берега на другой, то с девчатами смеялись, это особенно раздражало Зину. Старшие прыгали с другого обрыва, крутого, потому что знали куда надо прыгать, чтобы не ушибиться.
Зина волновалась если не находила Федьку в какой-нибудь день на речке. Украдкой вглядывалась в каждого из подростков.
Зина девочка маленького роста, меньше своих сверстниц, худенькая, загорелая до черноты. Карие глаза, милое детское личико, тёмные волосы ниже плеч, выжжены солнцем становились цвета древесной смолы, всегда растрёпаны, от мамки за это влетало. Уж сколько резинок девочка потеряла на речке и не сосчитать.
Осенью река замирала и успокаивалась, до морозов и снега. Потом детвора прибегала с санками и палками для хоккея. Клюшки мало у кого были, откуда у деревенской детворы такая роскошь.
На другой день девочка снова подбежала к обрыву, но опять не решилась. Она вернулась к воде и мутила воду у берега, глядя на старших ребят.
- Вот завтра, обязательно прыгну и Федька меня заметит! - думала Зина. Но, ни завтра, ни послезавтра девочка не решалась.
В один из дней, она бежала на речку, на ходу сняла ситцевое платье и сразу к обрыву. Убедившись, что Федька здесь разогналась... И... подбежав к самому краю остановилась. Сашка, мчавшийся как ураган следом, с криком:
- Да, прыгай уже!!! – толкнул её и сиганул с обрыва.
Зина сорвалась с края, кубарем покатилась по глиняному склону. Плюхнулась у самого мелкого берега в вязкую глину. Девочка от страха потеряла сознание.
Поднялся шум, старшие ребята сорвались с берега и поплыли к девочке. Совсем маленькие побежали к Зинкиной маме, предупредить, что дочка убилась.
Девочка пришла в себя на руках у высокого, загорелого, белобрысого Феди. Она не понимала, почему такой шум вокруг неё. В дали на встречу бежала мама в окружении многочисленной детворы и вскидывала руками.
- Очухалась? – обратился к ней Федя грубо.
Зина кивнула.
- Стоять можешь? Ты вся в глине.
- Могу, – страдальчески произнесла Зина.
Она встала на ноги и увидела, её правая рука до локтя была похожа на изогнутую проволоку. Но она улыбалась, глядя на Федю ей не страшно.
- Вот ты дура! Надо было прыгать. Ничего, Сашка своё получит! Ты тоже хороша, зачем подбежала и не прыгнула?
- Испугалась...
Подбежала мама. Дети обступили их, ожидая, что же будет дальше. Мама Зины расплакалась, глядя на руку дочери и повела её домой отмывать.
Сашке в этот день не влетело. Он тоже испугался, боялся показаться домой. и где-то притаился. Родители нашли его в соседской сирени, когда уже темнело, он сидел и всхлипывал в кустах отбиваясь от комаров, папку он боялся больше чем их.
Мама отмыла Зину, стало понятно рука сломана, скорее всего ни в одном месте. Отец побежал искать машину, чтобы вести дочку в город, в больницу.
В те времена машин на селе было мало, грузовые все заняты на работах. Легковых было всего три, одна из них колхозная, другая председателя. А вот третья, принадлежала Фединому отцу.
И снова Зине повезло. На следующее утро она ехала в машине с его отцом. Они с мамой на заднем сидении, мама крепко прижимала девочку к себе, стараясь не навредить руке, а впереди, затылком к Зине сидел он! Федя.
У девчонки сердце трепетало внутри, глядя на его широкие плечи, загорелую шею. Он разговаривал только с отцом, словно и забыл что сзади кто-то есть, так тихо сидела Зина. А она здесь, в синих бантиках на косичках и в выходном платье, такое одевали только по праздникам.
И снова девочке повезло, когда они приехали в больницу, отец отправил Федьку с ними.
- Может помощь понадобиться, всё-таки выравнивать кости будут, а это больно, - морщился его отец, - я то не терплю таких вещей, как бы самого потом не пришлось откачивать. Федя героем провожал пассажирок папкиной машины в приёмный покой.
Зина не пискнула в кабинете врача, когда равняли руку, только слёзы ручьём из глаз. Она смотрела на Фёдора, она хотела быть как он - героиней, только книжки о любви. Девочке наложили гипс, почти на всю руку. Парень потом восхищался ею перед отцом:
- Я думал орать будет! А она даже не пискнула! Мне, когда стекло доставали из раны я не смог сдержаться...
Зина была на седьмом небе. Он восхищался ею!!! Про речку ей пришлось забыть. А следующим летом Феди уже не было. Осенью он уехал на учёбу, когда вернулся на лето помогал папке в поле на тракторе, подрабатывал. Теперь он не с пацанами на речке кружил, а с мужиками-работягами в поле.
Девочка бегала на речку, но не каждый день. Бывало приходила и не купалась, просто смотрела на обрыв, там где плакучие ивы, и ребята-подростки там были, но уже другие. Вспоминала, как Федька нёс её на руках, домой, и почему она тогда не плакала, это было бы так по-девичьи, он бы запомнил.
Прошло пять лет.
Зина видела Федю за эти годы несколько раз и то мельком, случайно. Один раз он даже спросил.
- О! Это же ты, Валька? Как твоя рука?
- Я Зина. Всё хорошо.
- Ну хорошо, малая, расти дальше.
Ей было так обидно... Какая же она малая, она уже старшеклассница.
Когда Федя вернулся в село Зина заканчивала школу. Она изменилась. Из маленькой, худенькой, растрёпанной, загорелой девчонки превратилась в стройную, красивую, девушку. Густые, блестящие волосы еле сдерживала заколка на затылке. Пышные ресницы выделяли её глаза, на красивом лице, цвета тёмного шоколада.
- Ну здравствуй, Ира. Как твоя рука? Писать сможешь в училище? – нахально улыбаясь, спрашивал Фёдор, кусая соломинку.
- Я Зина! Всё в порядке с моей рукой. Я на ветеринара поступаю, а там нужны здоровые руки.
- Так ведь украдут тебя в городе! – смеялся Федька.
- Дурак... - раскрасневшись уходила девушка от ответа, и поторапливалась домой.
Не суждено было Зине поступить.
В августе родители Фёдора со сватами явились в дом красавицы.
Парень всё лето крутился возле неё, привозил цветы с поля, ездили в соседнее село на танцы. Мама ворчала на Зину.
- Эх, дочка! Куда же ты так торопишься? Совсем ещё девчонка, голову он тебе вскружил, Фёдор этот малахольный.
Но Зина была счастлива.
В октябре сыграли свадьбу. Зине ещё 18-ти не было.
Муж забрал молодую жену в родительский дом. Через несколько лет обзавелись своим.
Зина родила Фёдору троих замечательных сыновей. Они так же, как и их родители носились на речку. Мама никогда не ходила за ними, гонял и воспитывал их отец. Зине некогда, большое хозяйство, работа, дом. Всё-таки четверо мужиков в доме! Фёдор был отличным хозяином, семьянином и во всём помогал жене и на работе его ценили.
Всякое случалось, но это был счастливый брак.
Мальчишки выросли, разъехались по стране, кто учился, кто женился, третий в армию пошёл. Молодыми приезжали в отчий дом сыновья редко. Только когда свои дети пошли стали вспоминать о родителях. Старший Гришка, жил ближе всех, всего в трёх часах езды на машине, поэтому часто привозил детей на всё лето к бабушке с дедушкой.
Внуки уже городскими стали, грязная речушка совсем их не привлекала, разве только с дедом ходили на утреннюю рыбалку. Дети резвились во дворе и на хуторе, а бабушке было спокойно, все на виду, ничего не случится.
Другие сыновья наведывались реже. Средний, жил в Минске, прилетал один раз в два года. Младший стал военным, пока не женился к родителям не спешил, всё по гарнизонам мотался.
Но Зинаиде и Фёдору хватало этого. Они до сих пор счастливы в браке. Вот уже 40 лет!
Первым ушёл из жизни Фёдор. Ему было всего 62. В больницу его увозили насильно, он до последнего отказывался. Но было поздно!
Всю жизнь он прожил, не ходил к врачам, никогда не жаловался на болезни. Простуды и прочие мелкие недуги переносил на ногах. Гордился своим здоровьем. В скорой он просил только об одном:
- Не надо... Пожалуйста, можно я дома!!! Я хочу, чтобы Зина была рядом.
Врачи и дети его не слушали. Фёдор покинул этот мир вдали от дома, в прохладной больничной палате, в поселковой амбулатории.
Жена очень тяжело переносила утрату. Резко состарилась и стала самой настоящей бабой Зиной, сгорбилась и ссутулилась.
Старший сын переживал о матери, хотел забрать к себе в город. Но мама отказалась.
- Не говори глупости! Что со мной станется? Это мой дом! Мой хутор! Я родилась здесь, мы прожили с твоим отцом счастливую, долгую жизнь в этом доме, так что, я тут,- Баба Зина осталась одна в своём доме на окраине села.
За все годы замужней жизни, она ни разу не ходила на речку и спускалась к обрыву. Тропинка к реке давно заросла бурьяном, а сама река изменилась. Недалеко от хутора, утроили карьер и добывали глину, воду качали из реки, делали дамбы, так что и рощицы ивовой не осталось уже.
А тут соседки несколько раз видели, как баба Зина с табуреточкой ходила к реке. И по долгу не возвращалась... Вначале волновались, поглядывали за огороды, но потом привыкли.
Летом, когда приезжали внуки, она ходила вместе с ними. Подолгу рассказывала истории из детства, про этот обрыв и про сломанную руку, как дед нёс её на руках единственный раз в жизни, маленькую девочку с переломанной рукой, а потом они поженились, прожили счастливую жизнь и дождались их... сорванцов.
Сама баба Зина ушла из жизни через 10 лет после смерти мужа. Тихо, во сне. В своём доме.
Спасибо, что дочитали до конца _________
- Буду благодарна за подписку и комментарии 🤝
Другие публикации канала ⬇️
фото взяты с сайта Ioon.ru