Ты гляди-ка Надежда, пока мы тут с тобой лясы точили, уже и вечереть стало. Пойдем-ка милая моя в хату, я тебе комнату твою покажу. Накрыв пирожки беленьким рушником с выбитыми гроздьями калины, баба Шура взялась выгонять кота из кухни.
-Надо этого окаянного выгнать, а то я знаю этого пройдоху, мигом по столу будет рыскать, все харчи мне погубит. Кот Черныш, почуяв, что ему не удастся похозяйничать на столе, забился за кадушку с мукой. Но не тут-то было, старушка живо схватила его за шкирку и выкинула на двор. Черныш недовольно отряхнулся и от греха подальше, сломя голову юркнул под навес с дровами.
-Вот и сиди там окаянный, мышей лучше лови, а то привык по столам лазить, лодырь!
Поднявшись по невысоким порожкам, за бабой Шурой, Надя вошла в дом. Первая комната, была изолирована входной дверью от остальных и служила чем-то вроде кладовой. Всё стояло на своих местах. Возле стены красовался массивный сундук синего цвета, набитый квадратами из жести. Сверху на нём лежало домотканое полотно с яркими цветами, а в углу работал небольшой холодильник. О другую стену стоял двустворчатый шкаф с посудой, а на маленьких окошках висели ситцевые весёленькие занавесочки с голубыми васильками, в тон соответствуя сундуку. Приятная прохлада, исходящая от деревянных полов, приятно успокаивала уставшие за день ноги.
Зайдя в следующую комнату, взору девушки предстала горница. Здесь во главе комнаты располагалась печка, побелённая кипельно-белой известью. Обеденный стол стоял возле окошка, вместе с четырьмя табуретками выкрашенными жёлтой краской. Тут же стояла аккуратно заправленная кровать с высокой периной. Видно, что хозяйка в основном обитала в этой комнате. Девушка обратила внимание, что на стене висело множество фотографий в стеклянных рамках. Люди на них были разных поколений, начиная с раннего детства и заканчивая глубокой старостью.
-Ну пойдём, я тебе дальнюю комнату покажу, будешь в ней жить, она самая светлая и поболе остальных будет.
Комната действительно была светлой и такой же уютной и чистой как все остальные. Тут была и большая кровать и круглый стол на котором стоял приёмник.
Вместительный шифоньер занимал всю стену, а трюмо с зеркалом привело Надюшу в такой восторг, что она готова была прыгать от счастья.
-Как же у вас хорошо! И как вы за всем успеваете следить?
-Да, это Надюша у меня натура такая, не могу я жить по другому! Видно, что до конца дней своих буду возиться, пока уж совсем не слягу... Ты вот, что, вещички покамест свои разбирай, а я пойду водички тебе ведро согрею, поди обмыться после дороги хочешь. Завтра субботний день будет, так мы с тобой баньку истопим, тогда уж и попаримся.
Надя оставшись одна с грустью вспомнила свой отчий дом. Порядок она любила, а летом весь двор засаживала цветами. Как же жалко ей было мать! И как она будет с домом справляться... Раньше, хотя бы на выходных и каникулах Надя приезжала с интерната и наводила порядок. Ну а теперь, если только в отпуске, да и то, это будет нескоро. Вспомнилось ей, как скоблила сначала полы тяпкой, а затем отмывала. Всё перестирывала, латала, готовила, и так до следующих выходных, а потом всё по новой.
Но обиднее всего было, что отец заваливался в сапогах вымазанных навозом и шёл через всю хату, не обращая внимания на вымытый пол, и плюхался в грязной одежде, в какой был у скотины, на чистое покрывало. На просьбы дочери снять грязную обувь и одежду, плевать он хотел с высокой колокольни. Вот такое и запомнилось девушке детство; с распухшими от воды руками, а летом не разогнутой спиной на огороде, где было видно только начало и не видно конца.
Продолжение следует...