- Хорошо, я заберу. Только обещайте мне что Вы обязательно позвоните Юлии и обратитесь к ней за помощью. Она моя очень близкая знакомая. Она Вам обязательно поможет, и с больницей, и с жильем. И еще – я достал из бумажника свою визитку – Вот возьмите, тут мой телефон. Когда у Вас всё наладится, позвоните мне и я верну Вам вашу Белку. Обещаете? Я буду ждать Вашего звонка. Договорились?
Нина Павловна облегченно, и в тоже время как-то обреченно кивнула головой. И по этой обреченности я понял, что ни куда она звонить не будет, и что вряд ли вся эта история закончится хорошо.
- Обязательно позвоните! – Я засунул визитку в карман её плаща и начал снимать с плеча рюкзак.
- Только не сажайте её в рюкзак, возьмите вместе с сумкой. Это её сумка, там её подушка и любимая игрушка - мышка, так ей легче будет привыкать к новому дому. – Голос сорвался на шепот – Возьмите, тут в пакете её расчёски и щёточка, пакетики с кормом, мисочки, эта для корма, а эта для воды. Корма конечно маловато, но на первое время хватит, а потом вот – Она достала кошелек и дрожащей рукой начала вытаскивать из него деньги. – Возьмите, для Белочки. У Вас ведь будут расходы и на кошачий туалет, и на наполнитель. Тут немного, но пока хватит, больше мне нечего дать, у меня пенсия только третьего числа.
Я замотал головой:
- Что Вы, что Вы, это лишнее, не надо. Оставьте себе, Вам это нужнее.
Женщина подняла на меня вдруг покрасневшие и наполнившиеся слезами глаза:
- Я еще её подержу немного, ладно? Ведь Вы не настолько спешите?
Она бережно обняла кошку, обняла как малого ребенка, бережно и нежно, с безграничной любовью целуя. Кошка, до этого громко мурчащая, вдруг затихла, уперлась лапами в грудь хозяйке и совсем по собачьи её лизнула. Я деликатно отвернулся чтобы им не мешать. Хотя это явно было лишнее, для них весь мир перестал существовать, они были только вдвоем. Старая дама прощалась не с кошкой, нет, она прощалась со своим прошлым, безоблачным и светлым, прошлым от которого осталась только кошка, да старая прокуренная трубка.
Больше не будет уютных вечеров под уютным абажуром, с кошкой на коленях и книгой в руках. Не будет наполненного любовью, добром и светом дома. Все осталось в прошлом. По большому счету в её прежней квартире осталось пепелище прежнего счастья.
″…Белочка, спасибо тебе за всё…за ласку…за любовь…за наше счастье…спасибо девочка моя…а меня прости, ради Бога прости что тебя отдаю…но так надо. Тебе ещё рано…ты ещё поживи. Серёжа он хороший, я чувствую, вы с ним обязательно подружитесь, он тебя полюбит – полным безысходности и горя тихим голосом говорила с кошкой хозяйка – Прощай моя радость, прощай моя хорошая″.
А я стоял, подняв голову к осеннему небу. Хорошо, что шёл дождь. Его капли покрыли все лицо и спрятали то горько-соленое, что, как считают неумные люди, недостойно настоящих мужчин.
- Возьмите – Нина Павловна протянула мне кошку – возьмите, спасибо Вам, храни Вас Господь. Будьте счастливы – тихо сказала она.
- Нина Павловна, я Вас очень прошу, нет, просто умоляю, позвоните по тому телефону что я Вам дал! Позвоните. Ведь, я так понимаю, завтра Вас на этом месте уже не будет? И я Вас тут не найду? Юля очень хорошая девушка, она Вам обязательно поможет. А мы с Белочкой будем ждать, ждать, когда у Вас всё наладится и Вы за ней приедете. Позвоните. Хорошо?
- Хорошо – сказала она безликим голосом – да, Вы правы, больше я сюда не приду. Теперь у меня дорог много. Прощайте Сергей. Я позвоню.
Я повесил кошачью сумку себе на руку, забросил за спину рюкзак, принял из рук Нины Павловну кошку, устроил её у себя на груди, прикрыв от дождя расстегнутой курткой и уже совсем собрался идти.
- Сергей, постойте, а трубка? Вы ведь хотели трубку купить? Вот, возьмите её просто так. Это память о моём Петеньке. Я хочу, чтобы она попала в руки к хорошему человеку.
Я уже открыл было рот чтобы возразить, но она продолжила.
- Мне она уже как бы и без надобности, а у вас ещё побудет, вроде, как и память о Петеньке ещё поживет. Мне так легче будет, знать, что его вещью пользуется хороший человек. Ну все, идите. Идите и обещайте мне не оглядываться, видите, я совсем расклеилась. Не в форме, так сказать. Посижу, почитаю, успокоюсь немного, может что ещё и продам – робко улыбнулась она – идите. Только так идите чтобы я Белочку не видела. Счастья Вам.
- Обещаю.
Она вдруг припала к кошечке лицом, поцеловала её и глубоко вдохнула воздух, словно стараясь навсегда оставить в памяти запах своей любимицы, нежную мягкость её шелковистой шерстки.
- Всё, идите. Идите и не оглядывайтесь. Мне и так тяжело.
А мне легко?!!!
Я взрослый, прошедший две войны, тридцатилетний мужик, давя в себе рвущийся наружу мат пополам со слезами, добрался до машины. Я многое повидал, многое пережил. Но за всю жизнь меня так еще не ″пробивало″, даже на войне. Если бы мне сейчас попались на глаза эти её "родственнички", честное слово, порвал бы голыми руками. Я сдержал свое обещание и ни разу не оглянулся на одинокую фигуру возле киосков, но её взгляд на себе я ощущал всё время.
- Ну почему, почему в этом мире все так устроено…Ведь это неправильно…Ведь так не должно быть…Почему всегда страдают вот такие, добрые, беззащитные, а у негодяев и подонков всегда всё ″в шоколаде″…Только бы у неё все было хорошо…Пусть у неё всё будет хорошо…Пусть она дозвонится – Повторял я как мантру, конечно, этот монолог был разбавлен ″неопределёнными артиклями″, но приводить я их не буду.
Открыв дверь машины, я устроил кошку на заднем сиденье, как можно заботливее умостив её в сумку. Всю дорогу до машины она молча и покорно сидела у меня на руках, положив голову на плечо и неотрывно глядя назад, туда где осталась её человеческая мама, впервые за долгие годы оставившая её, кошку, в чужих руках, одну. Едва я закрыл дверь, как кошка вылезла из сумки, встала лапками на уплотнитель стекла и продолжила смотреть в одну точку. Я где-то слышал, что кошки не плачут. Но глянув на её палевую мордочку, с удивлением для себя увидел слезинки, стекающие из её широко открытых голубых глаз. Мне моментально захотелось оглушить себя алкоголем. ″Нет – сказал я себе – кошки не плачут! … Соберись! … У неё просто слезятся глаза″.
Я сел за руль, вставил ключ в замок зажигания.
″Надо ехать – мелькнула в голове мысль – надо ехать иначе я сойду с ума. Слишком много адреналина для одного вечера″.
И вдруг кошка, переступая лапками по уплотнителю, замурчала. Нет, не замурчала, понял я, она запела прощальную песню, прощаясь с самым дорогим что было в её недолгой кошачьей жизни. Она пела с благодарностью за почти восемь лет тихого кошачьего счастья, которого в одночасье не стало. За их когда-то уютный дом. За дом, в котором кошке так приятно было мурлыкать на коленях у хозяйки, играть мышкой и проказничать со старой Мусей. За ласку и любовь своей человеческой мамы, сердце которой вечерами согревало маленькое кошечье сердце, а сейчас сердце хозяйки согреть некому, и полечить её некому. За жизнь вместе и любовь вместе...У меня просто не доставало сил прервать эту песню шумом заводящегося мотора. Но надо ехать.
А дальше время полетело вскачь. Все что я сейчас рассказываю, тогда заняло какие-то мгновения, мне казалось, что время остановилось. Я увидел, можете верить, а можете нет, как из темноты дождливого осеннего неба на капот моей машины упала радуга. Увидел, как из этой радуги показалась старая, смешная, длинноухая, беспородная собака. Строго посмотрев на меня, она отрывисто гавкнула и повернула морду в сторону. Я машинально повернулся за её взглядом, боковым зрением успев заметить что радуга исчезла, словно сделав какое-то свое важное дело.
Но я уже видел, видел, как между киосков медленно сползает вдоль стенки и оседает на отмостку маленькая фигурка в светлом плаще, как из её рук падает в лужу, шелестя страницами, недочитанная книга, как неестественно заваливается набок седая голова в нелепом старомодном берете, как съезжают с лица очки, как скатываются с перевернувшегося ящика головки чеснока, крышки и булавки, падают в лужу кроссворды.
Я видел всё это одновременно, сразу. Видел, и уже нёсся туда, бежал, на ходу дав волю накопившимся за этот непростой вечер эмоциям. Я что-то кричал, наверное, "непечатное", потому что прохожие в ужасе разбегались, бежал по лужам подымая фонтаны воды, но я успел! Не знаю, как, но успел. Успел подхватить оседающее тело. Кто-то из прохожих уже всё понял. Чьи-то неравнодушные руки совали нитроглицерин и валидол, кто-то уже звонил в скорую, кто-то расстелил на газоне плед. Какая-то женщина расстегивала на ней плащ и кофту, кто-то подал воду.
А потом была скорая, больница и врач...сказавший, что больная безнадежна…
Потом была Юлька, приехавшая по моему первому звонку и поднявшая на уши всю больницу, весь горздрав и, по-моему, вообще всех врачей мира…
Потом была кардиологическая реанимация…и мы сидели, взявшись за руки у дверей реанимации и врач не верил, что поступившая больная нам не родственница и что я её знаю всего-то менее часа, а моя "сумасшедшая" спутница не знает её совсем…
Потом…да неважно это всё...
Важно только то, что у Нины Павловны с Белкой всё же наступило, это самое потом…
Но это уже совсем другая история…
А с Юлькой мы все-таки поженились.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Внимание! Все текстовые материалы канала "Леонид С." являются собственностью канала и объектами авторского права. Запрещается копирование, распространение (в том числе путём копирования на другие сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование материалов данного канала без предварительного согласия правообладателя.