А он летел
И все звезды ему отдавали свою нежность….
Олимпии часто не везло. С самого детства. Еще бы, такое имя. Родителям хотелось, чтобы не как у всех. Получилось. Лодка ее жизни плыла соответственно названию, мимо шумных пристаней вечеринок и тихой гавани семейной жизни.
Еще с детского сада она обычно сидела одиноко на стуле, не принимая участия в общих играх. Дети просто не выговаривали ее имя, а сама она подойти не умела и стеснялась. Дома все и так вертелось вокруг единственного, долгожданного и самого необыкновенного ребенка, так что навыков выбивания себе места под солнцем у Олимпии просто не было.
Классу к шестому она начала превращаться в почти миловидное существо с большими глазами и густыми волосами до колен. Это раздражало. Особенно в сочетании с отличными отметками и постоянно задумчивым взглядом.
К окончанию школы Олимпия ответила окружающим взаимностью, убедила себя в том, что эта реальность ей не соответствует, и ушла в свою.
В мир изящных бесед, длинных юбок, галантных рыцарей, невероятных приключений и всеобщего обожания. В этом мире были старинный замок с его умным и сильным, но мрачным хозяином, ненавидящим всех, кроме Олимпии. Роль мрачного хозяина попеременно выполняли харизматичные, но не самые смазливые актеры разных лет, ибо для Олимпии внешность была не важна.
Ей было важно понимание. Желательно молчаливое. Да, именно молчаливо разглядывающему ее диковинную шляпку пассажиру автобуса можно было додумать нужную глубину, интеллект и оригинальность ровно до тех пор, пока он не брякнул бы что-то вроде:
- Эй, а что под шляпкой?
Или
- Не желает ли очаровательная барышня присесть?
Предполагаемый принц сразу же превращался в самую обычную жабу, квакающую на болоте серых будней.
Подруг у нее тоже не было. В юности не пересекались интересы со сверстниками, а к 40 годам мечтательное лицо и винтажные наряды окончательно закрепили за Олимпией репутацию дамочки безобидной, но шваркнутой.
Ей было почти все равно. На работе она только изредка общалась с парой коллег, сидящих в том же кабинете, родители жили в другом городе, а из соседей по подъезду она знала только нескольких пенсионеров этажом выше.
-Очень достойная женщина,- говорила ей приезжающая временами мама о Зинаиде Ильиничной, живущей с мужем прямо над ней.– Правильная. Ты к ней обращайся, если что.
Олимпия и обращалась. Иногда поднималась за солью и один раз робко попросила сделать телевизор потише, когда та смотрела свой любимый фильм.
Достойная женщина просто захлопывала дверь перед ее носом, декламируя что-то про полученное воспитание, которое не позволяет ей скатываться до подобного базарного уровня.
Тогда Олимпия просто уходила обратно к себе и в себя, наливая чаю в отбитую кружку с надписью “Любимой дочке”, забираясь с ногами в кресло и погружаясь в уже открытый на ноутбуке “Грозовой перевал”.
Иногда она брала к “Перевалу”, «Стрелам Робин Гуда», “Обыкновенному чуду” или потрепанному сборнику Жорж Санд шоколад, тортики, мороженное или семечки, честно пытаясь чередовать приступы упоительного зажора с эпизодическими походами в тренажерный зал.
Годы и килограммы налипали медленно и незаметно. Так же медленно и незаметно проходила жизнь между верой в собственную исключительность, борьбой за фигуру и желанием жить как все.
-Не знаю уже, что с тобой и делать-то, - причитала мама. – Одна останешься на старости лет.
-Не встретила никого,- отвечала Олимпия
-Да как же ты встретишь-то,- суетилась мама. – Никуда не ходишь. Не с неба же он тебе упадет.
Как оказалось, она была предельно далека от истины.
Однажды вечером Олимпия привычно мечтала, глядя на звезды. Из открытого окна Зинаиды Ильиничны доносились звуки песни ее любимого кинофильма. Внезапно сверху что-то загромыхало, и Олимпия, сместив фокус со звезд на бренную землю, увидела, как на третьем этаже кто-то на секунду завис на бельевых веревках и тут же с треском упал на землю под ее окном. Сверху послышались крики, снизу нецензурная брань вперемешку со стонами.
-Вы в порядке?- крикнула она.
-Твою….сука…нога…!!!- отозвался мужской голос.
Олимпия схватила телефон, выбежала на улицу, и, включив фонарик, направила его в сторону стонов.
Высветилось крупное мужское тело. Олимпия осторожно подошла поближе и увидела Семена, соседа по подъезду с седьмого этажа. Он лежал на спине лицом к вечернему небу. Левая нога была вывернута под каким-то неестественным углом. В правой руке он сжимал обрывок бельевой веревки, завернутый в какую-то белую тряпицу.
Послышались крики и суета. Олимпия наклонилась к пострадавшему.
-Очень больно?- спросила она.
Семен повернул голову. Волосы, которые Олимпия распустила перед сном, защекотали лицо и залезли в ноздри. Большие глаза смотрели участливо. Нога болела так, что звезды на ночном небе двоились. Хотелось умереть, чихать, чесаться и ржать одновременно. Так бывает, когда ты чудом избежал смерти и увидел девушку своей мечты, лежа под ее окном в семейных трусах со сломанной ногой.
-Жизель? – захрипел он.
-Олимпия,- поправила она, морщась от запаха перегара.
-Фрейлины принцессы, Олимпия и Аманда – зачем-то продолжил Семен фразой из фильма.
-А вдруг я и есть сама принцесса?- не задумываясь, отшутилась Олимпия.
Оба замерли.
Внезапно Олимпию отбросило в сторону, на клумбу с цветами. Вокруг Семена засуетились люди. Послышались визг, брань и хрипы.
-Год! Год я жду эту серию, говнюк… …. …потрох… … … …мать!!!- дребезжал голос Зинаиды Ильиничны.
-Сенька!-кричал женский голос сверху,– Так и знала, что однажды этим кончится. Так и знала, что допьется так, что из окна вылезет. Повезло же идиоту, что у нас тут веревки на окне! Чего стоишь, в скорую звони! Повезло же идиоту!-
- Зиночка, прошу тебя, не надо,- уговаривал мужской голос где-то рядом. – Ты его задушишь…
Олимпия поднялась и отряхнулась. Подъехала скорая. Семена не было видно за плотным кольцом из медиков и набежавших соседей. Когда каталку уже грузили в машину, она поймала его изумленный взгляд
-Одно лицо,- прочитала она по губам.
- И совсем не дура,- добавил Семен в пустоту, когда медики уже захлопнули двери скорой.
Машина уехала. Олимпия посмотрела на небо, с которого ей под окна упал долгожданный принц. Окно на седьмом этаже было распахнуто настежь. Ей привиделись такие же широко распахнутые изумленные, полные узнающего понимания и принятия глаза.
Качались оборванные бельевые веревки на окнах третьего этажа. Окно Зинаиды Ильиничны на втором было закрыто. Стало прохладнее. Олимпия поднялась к себе, закрыла окно, свернула выбранный на этот вечер фильм и подошла к зеркалу.
-Одно лицо с кем, интересно?- пробормотала она.
Потом быстро оделась, метнулась к телефону и вызвала такси.
Уже выходя из комнаты остановилась, сняла соломенную шляпку и бросила ее на стол, задев побитую кружку и опрокинув ее на пол. Кружка треснула. Надпись “Любимой дочке” раскололась, оставив целым только первое слово.
-К лучшему! – вслух решила Оливия и вышла из квартиры.
На улице поджидало такси.
-Куда поедем, красавица?
-В травмпункт.
-Все хорошо?
-Прекрасно!
Недоверчиво хмыкнув, таксист открыл дверцу заднего сидения.
-Вы не против, если я радио включу?- спросил он.
-Нет, конечно.
«А он летел и все звезды ему отдавали свою нежность…»,- послышалось из динамика.
“Красивая, но с придурью”,- прочитала она на лице таксиста, наблюдавшего за ней в зеркало заднего вида, и громко расхохоталась.
#рассказы
#художественные рассказы
#что почитать
#байки из соседнего подъезда
Первая часть:
Вторая часть:
Третья часть:
Продолжение истории о Светке и других жильцах подъезда уже скоро.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить обновления)