Родители Жеки были военными врачами, сказать, что это не было их призванием, всё равно, что ничего не сказать.
Поэтому начнём издалека.
Отец Жеки был сыном советского офицера, который служил в красной кавалерии с четырнадцати лет.
В свои четырнадцать он был ростом под два метра, и не по годам физически развит.
Привлеченный запахом полевой кухни, в которой варилась каша для эскадрона красной кавалерии, Жекин дед Шура носом практически воткнулся в её крышку.
Кавалеристы, живописно развалившиеся вокруг в ожидании обеда, с усмешкой спросили молодого Геракла:
– Ну, что казак, каши хочешь?
На что казак, не отрываясь от котла с кашей, ответил:
– Угу!
Кавалеристы, похихикали в свои гусарские усы, и продолжили шутить:
– А шо казак, шашку хочешь?
Тут четырнадцатилетний дед Шура, как любой подросток, оторвался от котла с кашей и недоверчиво уставился на кавалеристов. Но шутники и не думали шутить. Тут же на месте, один из них снял с себя кавалерийскую шашку и протянул выпучившиму глаза богатырю.
Дед, которому было только четырнадцать, и мечтать не мог о таком счастье.
Вынул шашку из ножен, она так блеснула на солнце, что все мечты подростка воплотились в этом сиянии.
Но кавалеристы и не думали на этом останавливаться. Тот же самый, что подарил шашку, спросил ещё более с большим нажимом в голосе:
- Ну что казак, а коня хочешь?
Тут дед Шура совсем потерял голову, и ничего не смог ответить, только посмотрел на кавалериста с восторженным и недоверчивым выражением лица. Кавалерист отвязал стоящего рядом боевого коня, и подал деду повод. Тот вложил шашку в ножны, сунул её в специальное крепление в седле, предназначенное для карабина, и взявшись за дугу казачьего седла взлетел на коня.
Кавалерист, оказавшийся командиром отряда, взглянул, и, под одобрительный гул отряда, сказал:
– Да, вот это силища! От такого ни одна контра не уйдёт, теперь и конь и шашка твоя, казак! Слезай, кашу вместе есть будем!
Дед не мог поверить своему счастью, ведь это же была мечта каждого пацана в его дворе, да не каждый вышел и ростом, и силой, как дед Шура к четырнадцати годам.
Вот так началась карьера молодого офицера.
После этого он прошёл гражданскую войну, потом Великую Отечественную.
У деда Жеки было столько наград, что, когда он в шутку одевал их на Жеку, то на груди пятилетнего мальца они не помещались. Апофеозом дедовского юмора была весьма корявая, и в то же время опасная, шутка - делая вид, что для ордена Ленина не оставалось больше места, он с улыбкой вешал его Жеке на задницу.
При этом даже Жека понимал, что это шутка очень неприличная по отношению к дедушке Ленину.
Но надо особо рассказать о натуре деда.
Дед Шура не отличался высоким интеллектом, поэтому все его шутки были весьма просты. Смеяться над ними мог только тот, кто пошутил, потому что тем, над кем шутили, было точно не до смеха.
Когда дед пытался рассказывать Жеке о своих шутках, бабка, которая была деду по пояс ростом, всегда прерывала его ударом скрученного полотенца. Поэтому из его уст Жека узнал только дозволенные бабкиной цензурой версии нескольких весьма жестоких розыгрышей, остальные шутки Жека узнал от сестры деда, бабушки Муси.