Искушение

(рассказ)

Вот уже вторая неделя пошла, как Васеньку по повестке из военкомата забрали в «партизаны» на переподготовку, и Зоечка, его супружница, оставалась в своём доме одна одинёшенька. Самое время бы и погрустить теперь было молодой женщине о возлюбленном, и потосковать в ночи пустив слезу, однако скучать-то ей как раз и не приходилось. А почему вы спросите, а? Ааа ! Да все потому, что Васькин «товарищ» по работе, пользуясь временным отсутствием своего коллеги, совсем потерял всякий стыд, и не давал прохода и покоя бедной женщине. Вот почему! Куда бы та не пошла, обязательно он встретиться ей и начнёт мягко сказать, оказывать внимание, а проще говоря, просто, приставать на глазах у всей почтенной публики, никого и ничего не стесняясь.

Бориска, (так звали этого орла), сам по себе был таким конкретным и серьёзным парнем, плечистым и кудрявым сорвиголовой, что очень многие в селе его даже откровенно побаивались, а сам он боялся на всём свете только одного - лягушек, это у него ещё с детства привычка осталась. Так вот, в один прекрасный день, в рабочее время, Зоечка по какому-то важному делу зашла в «Красный уголок», а следом за ней, как будто бы выследив её, запёрся нежданно-негаданно и Борис. И что бы вы думали? Этот безобразник зажал её в дальнем углу и потребовал, ну, прямо вот нож к горлу, мол, будешь моей и точка! Зоинька сразу как-то потерялась от неожиданности, слёзки из глаз брызнули, а он поганец, не унимается и стоит на своём. Вот что хочешь то и делай, ну, прямо безвыходное положение сложилось ей богу. Да хорошо, что сюда на огонёк, совершенно случайно в эту злую минуту, заглянула заведующая МТФ, и как говориться разрядила грозовую атмосферу.

- А ну, пошли отседова, - закричала она во весь голос в возмущении, - надо ж чего обдумали, в святая-святых, под портретами Маркса и Энгельса!

Женщина она была сильная, одной рукой поднимала сорокалитровую флягу с молоком, и поэтому легко вытолкала Бориску взашей из «Красного уголка».

- Ирина Андреевна, - хныкала Зойка приводя себя в порядок, - чего он ко мне пристаёт?

- Я вот яму пристану, - буйствовала заведующая. - Охальник!

В общем надо сказать справедливости ради, что Зоинька, уже вторую неделю к ряду держала оборону, а между тем её любимому Васеньке, служить оставалось ещё добрых двадцать дней. А что было делать его верной жёнушке, если почитай каждый божий день, как только на улице наступала мгла, Бориска приходил к её дому выпивши, и начинал стучаться в двери и барабанить по окнам. В такие грозные минуты Зоинька, напялив на себя по два комплекта верхней и нижней одежды и вооружившись скалкой, садилась на диван вжимаясь в его мягкую спинку, и парилась аж до самого рассвета, пока не уйдёт агрессор, готовая к обороне. Люди в селе, конечно же знали об этом, из края в край ползли нехорошие сплетни, грозясь долететь до ушей супруга. Борис же, видя всю бесплодность своих попыток, решил наконец, сменить тактику нападения: - в конце концов, если уж нельзя ничего сделать ночью, - решил он, - тогда надо будет попытаться сделать это днём.

И часам к семи вечера завтра, прогуливаясь перед фасадом Зоиного домика, он якобы решив немного передохнуть, уселся на её лавочку в кустах сирени, закурил, и вполглаза стал наблюдать за входной дверью. Фортуна в этот день скорей всего была благосклонна к влюблённым и не заставила себя долго ждать. Буквально минут через двадцать, он увидел, как Зоя с пустым ведёрком пошла в погреб, должно, за картошкой. Надо же, а… Ему снова улыбалась судьба. В парне сразу восстало всё, и стремительно повлекло вниз за девушкой.

- Вот же она удача, не зевай Борис! Давай, хватай за хвост её скорее! – гудело в его голове.

А Зоечка, «ну, никак не ожидала» его внезапного появления здесь. И потому совершенно растерявшись, выронила на пол ведёрко с набранным картофелем. Клубни звонко раскатились по досчатому настилу. В этот момент она была бессильна противостать надвинувшейся угрозе.

Командирские часы на руке парня старательно отсчитывали секунды и уже где-то глубоко в подсознании обоих героев нашего повествования, затаившиеся там, улыбчивые амурчики начали пиликать на скрипках марш Мендельсона, да надобно ж беде случиться было, что к изголовью лежащей на полу Зоиньки, вдруг откуда-то прыгнула большая серая жаба и внимательно уставилась на Бориску. Он тут же вскочил как ошпаренный на ноги и натянул брюки, чуть ли не до подбородка. Позывные на любовь в душе его мгновенно умолкли и настроение резко упало, точнее будет сказать даже – просто обрушилось.

- Что случилось? Что с тобой Боринька? – недоумевая, спрашивала девушка.

А тот, еле переводя дух, вдруг как заорал на неё: - чего ты здесь разлеглась дура, вот Васька вернётся, я ему всё расскажу, как ты жила тут без него.

И он выбежал из погреба наверх, оставив изумлённую девушку лежать среди разбросанных клубней картофеля.

У. Ёжиков