В начале конфликта на востоке Украины многие в ВСУ не были готовы к войне. Ополченцы с пониманием относились к тем, кто осознал преступность приказов военного руководства, оказавшись в плену. Теперь ситуация изменилась. Лидер запорожского ополчения, командир подразделения «Троя» в ДНР Владимир Новиков специально для «360» рассказал, почему ополченцы не хотят брать в плен наемников и нацистов.
Далее — прямая речь.
О ВСУ и нацбатах
ВСУ в начале боевых действий были растеряны. Они еще не понимали, что война началась. Их призвали, это был контракт, срочники. И тут их перебрасывают в Донбасс, какие-то автоматы выдают, танки, пулеметы <…>
И они не понимают ничего, у них в голове каша: два месяца назад была мирная жизнь, они пошли в армию на годик, галочку получить, а тут такое началось — у власти не пойми кто, командование не пойми кто — многие были растеряны.
Поэтому поначалу мы к пленным из ВСУ хорошо относились, с пониманием, звонили родителям, чтобы они приехали и забрали. То есть они попадали в плен, понимали, что воевали с бабами и с детьми — с теми, с кем вчера могли на пляже лежать, а сегодня по глупости и преступному приказу пришли к ним в дом.
А каратели, майданные сотни были сформированы из бандитов и маньяков. Они ехали в Донбасс в кураже, мол, сейчас мы этим шахтерам покажем. Они были просто упоенные беспределом, просто бандиты, которым дали волю — убивай, насилуй, грабь. Они чувствовали себя богами. Психически нездоровых было много, под наркотиками было очень много.
Мы находили в их телефонах такие бесчеловечные зверства <…> Одного пленного ко мне привели, а у него женский скальп на пояс намотан — выдранная коса с куском мяса
Они именно моральные твари, которые, получив вседозволенность и оружие, поймали кураж. Они ехали мародерить, насиловать и убивать, они не за политику ехали. Если к ним попадался в плен кто-то из местных ополченцев, их жесточайшим образом пытали и убивали. Украинские нацисты многократно превзошли фашистов. Они девушкам баллоны монтажной пены задували во влагалище и не только — развлекуха у них такая была, для них это норма.
Когда мы освободили 22-ю шахту «Коммунарская», мы нашли там тела замученных девушек с перевязанными сзади проволокой руками, с контрольным выстрелом в голову, сброшенные в ямы.
О судьбе пленных и наемников
Я был одним из первых полевых командиров Донбасса, кто отдал приказ карателей в плен не брать. Когда мы нашли замученных девочек в шахте в сентябре 2014 года, я отдал этот приказ. Такое отношение у ополчения к нацистам.
Сейчас, когда началась спецоперация, пленных стало очень много, они разномастные. Их надо судить полным ходом.
Когда вышли первые морпехи с завода Ильича, их взяли в плен. Многие ополченцы были недовольны, потому что люди за восемь лет столько горя хлебнули, что они их ненавидят лютой ненавистью. Потому что они принесли смерть в их дом, в Донбасс. Это народное мнение
А наемников даже в плен брать не надо. В основном ценной информации они все равно не дадут, они приехали заработать, соответственно, им плевать — в Зимбабве, Донецке или Сирии убивать кого-то. К этой публике надо крайне люто относиться, чтобы другие не ехали. Таким образом мы многим отобьем желание деньги зарабатывать на нашей крови.
О суде и наказании
В ДНР вынесли смертный приговор — надо его привести в исполнение, желательно на следующий же день, чтобы не было соплей с международным сообществом. Потому что если начнется «давайте их помилуем» или еще что-нибудь, люди не поймут. Потому что семья убитой девочки никогда этого не простит. Донецкое население — это семья, которая настрадалась.
Я молюсь, чтобы наш президент не отказался от своих фундаментальных слов и намерений, с которыми он обратился ко всем 24 февраля: полная денацификация и демилитаризация территории Украины в существующих границах — это единственно верное решение.
Надо закрыть глаза на весь вой, на сопли международные и дать армии работать. Мы просто обязаны это сделать.
Если нет, завтра они очухаются, им помогут, вооружат и снова они на нас полезут. У нас будут люди гибнуть: в Брянской, Курской, Белгородской области. Чтобы такого не было, мы должны исключить такую возможность. Потому что когда у тебя нет пушки, ты не можешь из нее выстрелить
А с ВСУ должны бастрыкинские люди работать — по каждому вести следствие, разбираться и выносить соответствующие приговоры. За военное преступление — одно наказание, а за то, что он просто в плен попал, — 10 лет исправительных работ на восстановлении Мариуполя.
Если мы так наловим тысяч 50-100, такая рабочая сила очень неплохо восстановит разрушенные города. К тому же труд отрезвляет. Они и пользу принесут мирному населению, и, может, осознают.