Эта музыка не ведет в светлое будущее. Точнее, она вообще никуда не ведет, поскольку, слушая ее, понимаешь, что будущего вообще никакого нет. Предвосхищение панк-рока с no future! – панки имели в виду не совсем то. Будущего нет, есть только настоящее. Каждая следующая секунда не существует, пока не станет настоящим. Музыка KC не заглядывает в будущее – там только тьма. А в настоящем тоже тьма, но ее хотя бы слышно. И оно, настоящее, умирает через миг после того, как становится прошлым, ибо прошлого тоже не существует. Есть только миг… нет, это из другой песни. Но – логика железная. Дисциплина сознания. Дисциплина в KC началась не в 1981 году с выходом альбома Discipline, началась она здесь, в 73-м на Lark’s Tongues In Aspic. Железная дисциплина первой части «Lark’s» дает ощущение, что перед глазами музыкантов не нотный стан, а чертеж, скурпулезно и точно вычерченный мастером Фриппом. Здесь нет ни намека на рок – какой угодно – хард, джаз – его просто нет. Рок – это живое движение, в музыке «Lark’s» движение тоже есть, но совершенно механическое, нет свинга, нет дыхания, нет смещений доли, нет такого, чтобы две ноты были сыграны с разной атакой. Это застывший механизм, неожиданно приходящий в движение и давящий все на своем пути. Начинаясь с россыпи металлической перкуссии, совершенно лишенной всякого намека на человеческое тепло, пьеса развивается скрипкой Кросса – меняющей динамику строго по инструкции, а не по нотам – все следуют четкому плану, все по чертежу. Хаотичные ударные Бруфорда – не свингуют, а озвучивают комья ржавчины и земли, осыпающиеся с двинувшейся вперед машины. Соло Фриппа – бег разнокалиберных шестеренок в двигателе самой тяжелой конструкции в истории музыки на тот момент. И самой сложной. Квакающий ревущий бас Уэттона убивает последние остатки насекомых, облепивши механизм, а Бруфорд заваливает все окружающее таким количеством звуков, словно у него наболело – в Yes не позволяли устраивать подобный хаос. Первая часть – предтеча музыки индастриал, сыгранная без индустриальных вспомогательных приспособлений и обработок, силами обычного рок-инструментария. Напоминает о том, что мы слушаем живых людей только скрипка Кросса – тусклый луч солнца, едва пробивающийся сквозь дым фабричных труб. Но все это вместе звучит совершенно бесподобно. Но после индастриала первой части – Book Of Saturdays и Exiles – две песни, словно продолжающие первый альбом KC, такая же проникновенная лирика, мелодизм, только куда лучше – интересней аранжированные, без запредельного пафоса меллотрона – здесь он присутствует, но не грохочет аккордами, при звуках которых вспоминается то ли Ватикан, то ли Хиросима. Очень тонко, точно и – в отличие от первой части – по-человечески мягко. Обратная гитара Фриппа замечательно гармонирует со скрипкой Кросса, джазовые ударные Бруфорда и бас Уэттона – все прекрасно. Easy Money – тяжелая музыка, но уже не механическая, а чистый, живой тяжелый рок – по-кримзоновски сложный, вскоре эти увесистые шаги приведут к Red – вместе с Уэттоном и Бруфордом. Рок незаметно и плавно переходит в околоджазовый фрагмент – холодный, темный, европейский авангард. Гитара Фриппа уже без сустейна, хрипящая и отрывистая, добавляющая мрачности вместе какими-то неземными звуками перкуссии и подземными голосами. The Talking Drum «Lark’s Pt.2»– пульсирующий бас Уэттона и невероятная перкуссия – одновременно и краут и джазовый авангард, и печальные фразы скрипки, нарастающее напряжение – и возвращение в ту же машину, с которой начинается первая часть. Авангард и мелодизм в одном альбоме , лирика и хаос, тяжесть и нежность – но еще без ухода в откровенные почти поп-песни Red. В любом случае – очень интересный и экспериментальный альбом, группа еще не «зажевала» свои находки, звучит свежо, смело и всем еще все интересно.