Еще с начала XVIII в. в России осознавали необходимость создания высшего сословного общеобразовательного и воспитательного учреждения, предназначенного для подготовки дворян к будущей службе государству. Проекты такого учреждения писались еще со времен Петра I и Екатерины I, однако эта идея была реализована только в начале царствования императрицы Анны Иоанновны. По ее личному указу от 29 июня 1731 года был основан Сухопутный шляхетский кадетский корпус. Проект создания аналога европейских Рыцарских Академий - военного учебного заведения для молодых дворян, был подготовлен генерал-прокурором Сената графом П. И. Ягужинским и президентом Военной коллегии графом Б.-К. Минихом.
Корпус решено было открыть в столице — в Санкт-Петербурге, как средоточии культурного и научного потенциала государства. Под его нужды отводился большой дом, точнее дворец, располагавшийся на набережной Васильевского Острова и принадлежавший ранее фавориту Петра I князю Александру Даниловичу Меншикову, к тому же он находился недалеко от резиденции императрицы и здания сената, и. Кадеты размещались в комнатах по 6-7 человек, из которых один назначался старшим, «уставщиком в камрадстве». В том же здании проживали учителя, часть офицеров, надзиратели, воспитательницы и священник. Также во дворце, в последствии прозванном кадетским домом, помимо жилых помещений располагались: физические и химические кабинеты, церкви (православная, лютеранская и католическая, последние две были пристроены во времена царствования Екатерины ll), «оптическая камора» с телескопом и компасами, музей с коллекцией сибирских минералов, богатая библиотека отечественной и зарубежной литературы, во дворе был разбит ботанический сад, представлявший флору не только России, но и некоторых других стран, имелись также учебный арсенал, механическая и архитектурная «каморы»» и даже небольшая картинная галерея.
Основное отличие российского кадетского корпуса от его европейских аналогов заключалось в его много профильности т.е. преподавание велось не только военных, но и общеобразовательных дисциплин. И поэтому будущие выпускники, по завершении обучения, могли поступить как на армейскую, так и на гражданскую службу, исходя из собственных талантов и предпочтений.
На обучение принимались исключительно дети дворянского происхождения, уже умевшие читать и писать. Несмотря на это желающих отдать своих детей на обучение в корпус было очень много. Дворяне в те времена не признавали ни Греко-Латинской академии, ни Академии наук, ни других гражданских учебных заведений, считая их недостойными для своих отпрысков, и единственным путем, в таком случае, сулившим в будущем большие перспективы, оставались кадетские корпуса.
Поступивших, уже кадетов в дальнейшем обучали математике, истории и географии, артиллерии, фортификации, фехтованию, верховой езде, чистописанию, грамматике, риторике, рисованию, танцам, морали и геральдике. Преподавались немецкий, французский и латинский (последний для тех, кто желал после обучения заниматься науками). Помимо этого, обязательным для всех кадетов было ежедневное выполнение военных упражнений, так называемых “солдатских экзерциций”.
Если говорить о устройстве корпуса и его внутренних распорядках, то следует сразу же отметить, что они могли значительно различаться в разное время в зависимости от методов и взглядов, которых придерживался действующий директор.
Изначально кадеты делились по военному типу на 2 роты, по 100 человек в каждой. Помимо этого, все обучающиеся также были разделены на 4 возрастных класса, самым младшим, из которых был четвертый, а старшим первым. Прохождение каждого из классов занимало у кадетов 5-6 лет. В соответствии с классом, в котором обучался кадет, ему при выпуске присваивалось или соответствующее воинское звание, или гражданский классный чин.
Существенная реорганизация учебного процесса была проведена, когда корпус в марте 1765 года возглавил Иван Иванович Бецкой, имевший уже к моменту вступления в должность богатый педагогический опыт преподавания в Коммерческом училище и Институте благородных девиц. Действуя по одобрению Екатерины ll, взявшей корпус под свое личное покровительство (из-за чего он получил наименование Императорский), Бецкой принялся за свои преобразования. Первым делом он составил устав “Шляхетского сухопутного кадетского корпуса”, с помощью которого ликвидировали деление воспитанников на роты, а взамен их ввел пять возрастов, каждый из которых также состоял из пяти отделений. При этом количество обучающихся возросло почти до 600 воспитанников. Продолжительность перехода из одного возраста в другой составляла 3 года. Таким образом все обучение занимало 15 лет, на протяжении которых обучающиеся не имели права покидать территорию корпуса, конечно же, с письменного согласия родителей. Побег считался очень серьезным проступком. В первое время за него подвергали жесточайшим телесным наказаниям, в Морской академии это даже грозило смертной казнью. Однако при Бецком наказание стало более мягким: за первый побег провинившегося отсылали на учебу в гарнизонную школу для солдатских детей сроком на полгода, за повторный — на три года. Все проступки кадет, включая побег, заносились в так называемый штрафной журнал, имевшийся у каждого возраста. Рядом с проступком делались записи о мерах, применяемых для их исправления, и об эффективности этих мер для каждого обучаемого. Два раза в месяц в канцелярию корпуса подавались рапорты о наказанных кадетах.
Большое внимание, на протяжении всей истории кадетского корпуса, помимо непосредственно образования, уделялось воспитанию и вопросам морали. Известно множество предписаний Бецкого, адресованных учителям и воспитателям, в которых он требуют подавать воспитанникам хороший пример и всячески стараться привить у кадетов любовь ко всяким добродетелям.
Огромное значение в воспитании юношей, по мнению директора, имело и личное общение с ними начальника корпуса. Бецкой практиковал приглашения хорошо успевающих кадет к себе домой на чай, и это рассматривалось как хорошее поощрение. Особо послушных малолетних кадет даже приглашала к себе сама императрица Екатерина II, чтобы те играли с ее внуками.
Бецкой также считал, что нравственному воспитанию во многом способствуют музыкальные занятия и танцы, без которых, к тому же, просто немыслимо образование светского человека того времени. Отношение к этому было достаточно серьезным. К выпуску из корпуса каждый кадет должен был научиться сносно играть хотя бы на одном из музыкальных инструментов.
Помимо музыки, большое внимание уделялось и театральному искусству. Кадеты в обязательном порядке изучали декламацию, для чего им нанимались, в качестве учителей, настоящие артисты — это были или русские, такие, как Плавильщиков, или иностранцы, например, французский артист Орфей, который в свое время играл в домашнем театре самого Вольтера. Вообще отношение к театру в корпусе было особым. Воспитанники по своей инициативе организовывали театральные кружки и ставили в них собственные пьесы изначально на французском, а чуть позже и на русском языке. Наиболее успешная из них - трагедия “Хорев”, написанная русским поэтом и драматургом Александром Петровичем Сумароковым, бывшим воспитанникам корпуса, была даже поставлена на сцене императорского дворца.
Но не смотря на все достижения и заслуги Ивана Ивановича по-настоящему золотым веком кадетского корпуса стало начальствование над ним Федора Евстафьевича Ангальта, сменившего на посту Бецкого. Также, как и свой предшественник, Ангальт был офицером и талантливым педагогом, пользовавшийся расположением императрицы. Он продолжил политику Бецкого, ориентируясь прежде всего на нравственное воспитание кадетов. Так, например, при нем в корпусе появилось интересное новшество — «говорящая стена», на которой писались различные афоризмы и изречения мыслителей древности. После занятий граф Ангальт, по воспоминаниям современников, любил прогуливался по парку с кадетами вдоль этой стены, объяснять им значение написанного и дискутировать с воспитанниками, желая, чтобы кадеты не просто заучили эти высказывания на память, но поняли всю глубину их философского смысла.
Экзамены кадеты сдавали каждые четыре месяца, а в конце года — публично, в присутствии самой императрицы или при министрах, генералитете и прочих духовных и гражданских знатных особах. В дальнейшем этот порядок был несколько изменен: проводилось ежегодно только два публичных экзамена — 15 марта и 15 сентября в присутствии одного из сенаторов, некоторых профессоров и учителей Академии наук и Инженерного корпуса. При Ангальте изменилась система поощрения. Каждый экзамен теперь оценивался в баллах, впоследствии результаты суммировались и кадета, набравшего наибольшее количество баллов, директор лично награждал медалями, различными чертежными инструментами или книгами (например, полным собранием биографий Плутарха). Все награды заносились в формуляр учащегося, и впоследствии это имело значение при распределении после выпуска.
В конце XVlll начале XlX века значительно обострилась внешнеполитическая обстановка. Это было время расцвета военной славы Наполеона Бонапарта, который проводил успешные кампании на территорию Европы, перекраивая на свой лад ее политическую карту. Было абсолютно ясно, что рано или поздно и России придется защищать свои рубежи. В преддверии грядущих конфликтов русской армии нужны были подготовленные офицеры, способные вести солдат в бой против хорошо вооруженного и обученного противника, в то время как Сухопутный шляхетский кадетский корпус задачу эту в полном объеме не решал. Это прежде всего понял Михаил Илларионович Кутузов, который принял под свое командование корпус в 1794 году, после смерти графа Ангальта. За плечами Кутузова к тому времени уже была преподавательская работа в Артиллерийской и инженерной школе, строевая служба и самое главное — участие в боевых действиях против Османской Империи; он хорошо знал потребности армии в подготовленных офицерах. Поэтому при нем в корпусе были произведены значительные изменения, носившие в целом милитаристский характер. В первую очередь в корпусе вводилась классно-урочная система обучения, по которой в классе стали объединять воспитанников одного возраста и приблизительно одного уровня знании. Перевод кадет в следующий класс осуществлялся теперь после успешной сдачи экзаменов по определенным дисциплинам. Кроме того, вводились зимние и летние каникулы. Вместо пяти возрастов были организованы четыре мушкетерские роты и одна гренадерская по 96 кадетов в каждой. Причем в гренадерскую роту отбирались кадеты, наиболее подготовленные в строевом отношении, — служить в гренадерской роте считалось более почетно, чем в мушкетерских. Из лучших кадет гренадерской и мушкетерских рот назначались унтер-офицеры, имевшие определенные знаки различия, преимущества по службе и повышенное денежное содержание. Все это, по мнению директора, должно было влиять на повышение дисциплины и приближать кадет к армейской действительности. Менялось отношение и к самим обучающемся, теперь они были не детьми и воспитанниками, но солдатами и будущими офицерами. Стремясь улучшить военное образование, Кутузов ввел в корпусе также дополнительные занятия по тактике и военной истории. Эти занятия он проводил не только с кадетами, но и с офицерами корпуса т.е. преподавателями, для повышения их компетентности.
В этот период преподавание военных дисциплин приобрело также ярко выраженную практическую направленность. Раз в год занятия для старших воспитанников переносились на два месяца из здания корпуса в летние лагеря, ставшие затем традиционными во всех военно-учебных заведениях. В лагере кадеты отрабатывали различные тактические приемы, стреляли из ружей и артиллерийских орудий, получали определенные командирские навыки, учились работать с картой, делать топографическую съемку местности, распознавать сигналы и перестраиваться по команде.
Все эти преобразования Михаила Илларионовича впоследствии дали результат. Его воспитанники отлично зарекомендовали себя на полях сражений Отечественной войны 1812 года. Хотя и многие другие выпускники кадетского корпуса с момента его основания и вплоть до начала XX века, стали достойными и известными людьми, внесшими большой вклад в развитие русской культуры и государства.