Когда девчонки, наконец, закончили объятия, в комнату вошёл Макс и ещё несколько человек в таком же военном облачении, как у Даши.
— Ты успела её ввести в курс дела? — спросил Макс.
— Нет, ещё. Она только пару минут как очнулась, — ответила Даша.
— Ладно, тогда не будем терять время. Его у нас и так в обрез. Стас, — Макс кивнул одному из вошедших, — ты ей всё расскажешь. Слушай внимательно, чтобы потом не переспрашивать.
Молодой человек по имени Стас был стройным и мускулистым, с красивыми русыми волосами, элегантно убранными в короткий хвостик. Он подошёл ближе, и его лицо стало серьёзным, почти суровым.
— Итак, — начал он, глядя прямо на Таню. — Мы — группа тех, кто борется с тварями, проникающими в наш мир из других измерений. Сейчас одного из наших схватили и держат в заточении. Благодаря амулетам, магическим рунам и символам, которые оставили древние, мы защищены от влияния тёмных сил. Ты сейчас находишься в месте, которое мы называем «Каспий». Замкнутое сообщество, почти не контактирующее с внешним миром. Мы, словно кочевники, перемещаемся по планете, находим и искореняем любые попытки вторжения.
Он сделал паузу, давая словам улечься. Таня слушала, замерев, лишь изредка бросая взгляд на Дашу, будто ища подтверждения в её глазах.
— Мы не вечны, — продолжил Стас, — но особые эликсиры позволяют нам жить сотни лет, сохраняя физическую форму. Да, мы стареем. Но очень, очень медленно.
— У меня один вопрос, — Таня набрала воздуха, стараясь говорить твёрже. — Зачем я понадобилась этим… тварям?
— Мне… мне приснился странный сон, — начала она, запинаясь. — Я видела древний замок и молодого парня… того, кого нарисовала Даша. Он был связан, но дал мне амулет и просил найти тебя, Макс, чтобы ты его освободил. А потом за дверью был… кто-то жуткий. Я проснулась, а камень остался в руке. Вот он, — Таня дрожащими пальцами достала амулет из кармана. — Держите. Мне ничего не надо. Я просто хотела найти Дашку, но, видно, ей моя помощь не нужна. Отпустите меня домой.
Слёзы, которых она стеснялась, наконец, покатились по щекам. В них была и обида, и страх, и полная потерянность.
— Ну вот, — раздался едкий голос. В углу комнаты, прислонившись к стене, стоял ещё один парень. По фактуре не уступавший остальным, но с более жёстким лицом, резкими скулами и прищуренными глазами, выдававшими явное недовольство. — А ты говорила, что она сильная и умная. Мне такие нытики в бою не нужны.
— Заткнись, Олег. Дай человеку прийти в себя, — резко парировала Даша, приобнимая подругу за талию. — Всё будет нормально. Я ей всё объясню. А сейчас пойдёмте есть. С утра в рот ни крошки не брала.
Повернувшись, она повела Таню к выходу, и остальные последовали за ними.
Они шли по длинному, ярко освещённому коридору. Мимо них периодически сновали люди с папками, документами и странным, высокотехнологичным оборудованием, напоминавшим не то военную лабораторию, не то научный центр.
Столовая оказалась огромной и почти пустой.
— Ужин давно закончился, но я найду тебе что поесть. Присаживайся пока, — сказала Даша и направилась к кухонной линии.
— А кто такие… Атахтаахи? — тихо спросила Таня, садясь за стол.
Макс, присевший напротив, ответил первым:
— Низшие демоны-воины. Существа, которые убивают по приказу высших бесов. Они хотели завладеть твоим амулетом, чтобы найти Священную Книгу. В ней собраны заклинания и тайны вселенных. Она была написана могущественными созданиями ещё до сотворения нашего мира. Чтобы её найти, нужно собрать мозаику из пятнадцати амулетов. У нас пока только семь. И достались они ценой многих жизней. Мы тоже ищем книгу, и когда получим её, вся нечисть предстанет перед судом.
— А зачем я? — уже почти шёпотом спросила Таня. — Почему этот кошмар вокруг меня?
На этот раз ответил Стас, облокотившись на спинку стула:
— В древнем пророчестве сказано, что раз в триста лет на Земле рождается избранное дитя, которое поведёт войско на битву со злом. Каждые сто лет мы ждём прихода спасителя и сражаемся. И каждые сто лет враги становятся сильнее, а проникнуть в наш мир им всё легче. Руководство вычислило, что это дитя — ты. Поэтому за тобой с рождения приставили охрану. Как видишь, Марго и Дашка неплохо справились с задачей.
— Стой, стой, — Таня подняла руки, как бы пытаясь остановить лавину. — Я — «дитя-миссия»? А мама… Маргарита Андреевна при чём тут? Она что, тоже с вами? Этого не может быть! Она обычная мама, я бы заметила!
Олег, хмурый парень из угла, отозвался снова, и в его голосе не было ни капли сочувствия:
— Может, я тороплю события, но Марго не твоя мать. Она опытный солдат, участник многих битв, как и Дарья.
Слова ударили, как обухом по голове. Таня почувствовала, как пол уходит из-под ног. Та, кого она всю жизнь называла мамой, — просто телохранитель? А где же её настоящие родители? Кто они? Существовали ли вообще?
— Сейчас поешь, — сухо сказал Макс, прерывая её смятение. — Потом приступим к тренировкам. Не время впадать в уныние — зло не дремлет. Покажешь, на что способна. Марго хоть и водила тебя по секциям, но война у тебя в крови. Нужно только разбудить навыки.
В этот момент вернулась Даша, шумно поставив перед Таней поднос с едой.
— Ну, вот! Смотри, сколько всего вкусного! Как ты любишь! Даже пироженки нашла! — Она плюхнулась рядом, стараясь вернуть лёгкость в голос.
— Ой! — вздохнула она, увидели лицо Тани. — Вас нельзя оставить ни на минуту. Я же просила, что сама всё скажу. Ладно, хватит, не реви. Марго скоро приедет, и вы спокойно поговорите. Она сейчас в том клубе, оценивает ущерб и считает жертв.
Поняв, что хуже уже не будет, Татьяна молча принялась за еду. Она была на удивление вкусной, почти как дома. Но вкус этот теперь казался горьким обманом.
После еды её отвели в огромный спортивный зал. Это был целый тренировочный комплекс: тренажёры, полосы препятствий, площадки для спаррингов. В отдельной комнате, напоминающей лабораторию из фантастического фильма, мерцали лазерные лабиринты и голографические проекции врагов. Молодые парни и девушки оттачивали здесь боевые приёмы, искусно владея холодным оружием.
— Таня, познакомься. Это Евдокия, или просто Кия. Наш гуру и мастер восточных единоборств. Уже много десятилетий тренирует отряды, — представила Даша.
К ним направлялась женщина, чья внешность казалась нереальной. «Таких девушек рисуют только в аниме», — мелькнуло у Тани в голове. Высокая блондинка с пышными формами, тонкой талией и ярко-зелёными глазами смотрела на них ослепительной улыбкой.
— Вы точно не вампиры? — не удержалась Таня, пытаясь скрыть растерянность шуткой. — У вас на кого ни посмотри — одни идеалы. Эти эликсиры явно не только для молодости.
— Нет, мы люди. Просто сыворотки… исправляют недостатки, — улыбнулась Даша.
— И ты скоро такой же станешь, — с лёгкой издёвкой в голосе сказал Олег, положив руку Тане на плечо.
Она резко отшатнулась. Этот парень начинал действовать ей на нервы.
— Ладно, приступим, — взял инициативу Макс. — Кия, ты берёшь девчонку. Проведешь с ней базовую тренировку, но помни — она пока ноль. У тебя три часа, а потом она предстанет перед Руководством. Даша, на тебе её внешний вид, подбери форму. Я пойду разбираться с очагами внедрения. Вано прислал сигнал о гнезде на юге Москвы, нужно отправить туда группу.
Следующие три часа стали для Тани вечностью. Её швыряли, как мешок, заставляли повторять стойки и удары, которые её тело отказывалось запоминать. Ребята в зале сначала косились, потом хихикали, но к концу, когда она, заплетаясь ногами, едва стояла, в некоторых взглядах появилось даже что-то похожее на сочувствие.
— Кто такие эти… из Руководства? — вытирая пот со лба, робко спросила Таня у Евдокии, когда та позволила ей передохнуть. — Мне толком ничего не объясняют.
Кия на мгновение задумалась, её весёлое выражение лица сменилось на более серьёзное.
— Руководство — это пятеро: три мужчины и две женщины. Потомки древних правителей, их пост передаётся по наследству. Они будут задавать тебе вопросы, подключат к машине-стимулятору памяти, введут в состояние, похожее на кому… Это может занять несколько сеансов. Так мы попытаемся разбудить в тебе то, что спит. Чтобы ты смогла встать во главе войска.
Она посмотрела на Таню прямым, пронзительным взглядом.
— Мы очень долго ждали тебя. Я потеряла слишком многих братьев и сестёр за эти годы. Не хочу видеть смерть снова. Но ладно, не будем об этом сейчас. На сегодня хватит. Иди в душ, потом я провожу тебя в комнату. Нужно переодеться и достойно предстать перед ними.
Через час, вымытая, в простой, но чистой форме, Татьяна стояла перед круглым столом в просторном, строгом кабинете. За столом восседали пятеро — те самые руководители «Каспия».
Их внешность была обманчива. На вид — глубокие, немощные старики лет на пятьсот, как иронично подумала Таня. Сухие, худые, в высоких, наглухо застёгнутых военных мундирах старомодного покроя. Они сидели неподвижно, гордо вскинув головы, и их взгляды, тяжёлые и оценивающие, буквально ощущались на коже.
Первой заговорила одна из женщин.
— Меня зовут Агнес. Я очень рада твоему прибытию, дитя. Не бойся. С тобой ничего плохого не случится. Ты не первая, кто проходит через подобное.
Она поднялась со стула и, к удивлению Тани, направилась к ней уверенной, лёгкой походкой, не свойственной её внешнему возрасту. Подойдя вплотную, Агнес взяла девушку за руку. Её пальцы были удивительно тёплыми и сильными. И тогда Таня разглядела главное: на фоне сети морщин сияли яркие, живые, невероятно молодые глаза с густыми ресницами.
— Тебя, наверное, мучает главный вопрос: кто твои родители и откуда ты появилась на свет?
Таня лишь кивнула, не в силах вымолвить слово.
— Мы — не просто хранители тайн. Мы — смотрители за равновесием во многих мирах. Чудовища из других вселенных несут разрушение, и чтобы миры жили в покое, в каждой реальности есть такие, как мы, кто направляет своих воинов. Ты… была зачата от самых смелых и сильных из наших солдат. Они были специально отобраны и… модифицированы для этой цели. Их уже нет в живых. Они пали, сражаясь с Клеотосом — коварным существом из Одиннадцатой параллели.
— Понятно, — голос Тани прозвучал глухо и отстранённо. — Я эмбрион из пробирки. Без рода, без племени. А как же «избранное дитя раз в триста лет»?
— Почему нет? — Агнес мягко сжала её руку. — Технологии не стоят на месте. С рождения ты переняла лучшие гены и потенциал. А пока росла, мы продолжали мягко стимулировать твой организм, но в естественной, человеческой среде. Здесь, в «Каспии», тебе нельзя было расти. Мы отлично защищены, но среди тварей есть ищейки — «Гунигусы». Их импульсы настроены на таких особенных детей, как ты. Поэтому…
Агнес слегка повысила голос, делая акцент.
— …мы давали ребёнку жить нормальной жизнью, заморозив его способности. Чтобы в нужный момент — разбудить.
В груди у Тани всколыхнулась обида, горечь и протест. Но она стиснула зубы, решив не показывать виду.
— Не горюй, дитя, — словно прочитав её мысли, сказала Агнес. — Сейчас мы проведём несколько тестов и узнаем, как скоро смогут пробудиться твои силы лидера. Принесите аппарат!
По её знаку открылись двери, и несколько ассистентов внесли на подносе сложный шлем, опутанный цветными проводами, подкатили стол с компьютерами и другим непонятным оборудованием.
— Ну вот, — сказала Агнес, и в её молодых глазах вспыхнул холодный, исследовательский интерес. — Приступим.
Таня перед самым началом процедуры тихо, но отчётливо вздохнула. Это был вздох человека, стоящего на краю, за которым его старая жизнь исчезает навсегда.
Шлем оказался на удивление лёгким, но холодным. Когда его закрепили на голове Тани, металл и пластик плотно обхватили виски, а электроды присосались к коже с тихим щелчком. Мир сузился до поля зрения перед глазами и монотонного жужжания приборов.
«Не бойся, дитя, — донёсся голос Агнес будто издалека. — Мы лишь откроем дверь. Войти предстоит тебе самой».
Команда. Щелчок. Тьма. И тогда хлынула боль.
Не физическая — та осталась где-то далеко, в онемевшем теле. Это была боль памяти, чужая и от того ещё более невыносимая.
Вспышка. Пыль и гарь. Рёв не зверя, а механизма, разрывающего плоть мира. Он стоит спиной к ней, широкоплечий, в изодранной броне. Его рука, сжимающая рукоять меча-клеймора, покрыта струпьями и свежими шрамами. Он не оборачивается. Он кричит, но звук тонет в грохоте: «ЗА НЕЁ! ЗА БУДУЩЕЕ!» Чувство — яростное, кристально чистое: решимость. Цена не имеет значения. Ни его жизнь, ни его боль. Только цель.
Вспышка. Тишина лабиринта из чёрного стекла. Женская рука в тонкой перчатке ловко наносит руны на портал. Рука дрожит от усталости, но движение точное. Внезапно тень смыкается. Острая, ледяная боль в спине. Удивление. Скорбь не за себя, а за незавершённое дело. Последняя мысль, как выдох: «Прости…»
Вспышка. Смех. Искренний, раскатистый смех где-то под двумя солнцами лилового неба. Лица размыты светом, но чувство щемящей, абсолютной близкости обжигает. Это не битва. Это момент покоя. Рука об руку. Взгляд, полный безмолвного обещания. И тут же — вспышка разрывающая этот миг. Крик. Падение. Бессилие. Несбывшееся обещание.
Они неслись каскадом — обрывки жизней, отданных за некую великую идею, которую она, Таня, так и не поняла. Лица мелькали и таяли: мужчина с глазами цвета грозового неба, женщина со шрамом через бровь, пара, смотрящая друг на друга с бездонной нежностью даже посреди кошмара. Чувства врезались в неё, как осколки: ярость битвы, холод расчёта, тепло любви, горечь потери, кислый привкус страха, задавленного волей.
«Мама… папа…» — прошептало что-то внутри неё, глядя на эти призрачные образы. Но это были не родители. Это были доноры. Солдаты. Источник её генов и её проклятой миссии.
Больше всего её пронзила не ярость и не страх, а печаль. Необъятная, вселенская печаль от всех этих недожитых жизней, несбывшихся «после», от любви, оборванной на полуслове. Эта печаль наполнила её, как вода лёгкие утопающего. Она захлёбывалась ею.
«Стой… хватит… не могу…» — пыталась крикнуть её душа, но аппарат работал, выуживая из глубин подсознания всё новые слои.
И вдруг, среди этого вихря, родилось ощущение. Чужое, но теперь — её. Чувство спины, на которую можно положиться. Чувство меча, как продолжения руки. Мышечная память о броске, увороте, точном ударе в слабое место врага. Это были не знания, а инстинкты. Вбитые в плоть и кровь тысячами часов боёв, которые она никогда не вела.
Процедура оборвалась так же внезапно, как и началась.
Шлем сняли. Таня вздрогнула от прикосновения холодного воздуха. Она сидела в кресле, вся в холодном поту, слёзы беззвучно текли по её щекам, но в глазах не было прежней растерянности. Была пустота, налитая до краев чужим горем и чужим мастерством.
В комнате стояла тишина. Агнес смотрела на экраны, где бежали непонятные графики и цифры.
«Интересно, — проговорила старушка, и в её голосе прозвучало удовлетворение учёного. — Канал открыт. Травматический барьер преодолён. Доступ к архетипам памяти подтверждён».
Она наконец взглянула на Таню.
«Дитя, ты видела их? Воинов, что дали тебе жизнь?»
Таня кивнула, не в силах говорить.
«Их жертва не была напрасной. Они живут в тебе. Их сила, их воля… и их боль. Всё это теперь — твой инструмент».
Таня медленно подняла руку и сжала кулак. Рука дрожала, но движение было уверенным, твёрдым. Таким, каким никогда не было у школьницы Тани, боявшейся не сдать сольфеджио.
Внутри всё кричало от несправедливости и утраты. Но в самой глубине, под слоем шока и печали, тлела искра. Не её. Их. Ярость битвы. Решимость защитить то, что дорого. Даже если это «дорого» она ещё не успела узнать.
Она отпустила кулак. Взгляд её упал на амулет, лежавший теперь на столе рядом. Камень с символом быка, казалось, излучал лёгкое, едва уловимое тепло.
Старая жизнь закончилась. Новая, страшная и неотвратимая, только что началась с погружения в чужие могилы. И первый шаг в ней был сделан не вперёд, а — вглубь. В самое нутро боли, которая отныне становилась её наследством и её оружием.