«И НЕ ТОЛКАЛ Я ВОВСЕ МАРАДОНУ»
— Скажите, Василий, футбол для вас игра или способ добывания хлеба насущного? — пошел я сразу в атаку на одного из лучших защитников минувшего сезона.
— А почему вы начали именно с этого? — ввернул мне в одно касание вопрос Кульков.
— Знаете, игрокам поколения, пятидесятых-шестидесятых подобных вопросов не задавали, они просто не могли тогда возникнуть. Вас же, представителей «новой волны», частенько упрекают в излишнем практицизме, стремлении больше взять от футбола, чем дать ему,- пришлось мне перейти в оборону.- Так что же все-таки вы скажете по этому поводу?
— Если можно, я не буду пока отвечать на этот вопрос,- вдруг отрезал Василий. Ему, похоже, не понравилось такое начало. И я, грешным делом, подумал, что беседа может не получиться. Но выручил сам Кульков.
— Понимаете, я еще и сам во многом не разобрался, — возобновил он разговор.- Ведь в большом футболе всего-то ничего. Еще каких-то три года назад мне даже и не снились ни «Спартак», ни сборная, ни заграница. Тогда судьба предоставила мне шанс — я попал в, команду, где можно было и себя проверить, и многому научиться.
— Клуб трехлетней давности — это, насколько я понимаю, нынешний владикавказский «Спартак». Но ведь вы я до того успели поиграть в командах мастеров?..
— В дубле московского «Динамо» и «Спартака».
— Почему же там не задержались? Не подошли?
— Да нет. Просто очень хотел играть в «Красной Пресне».
— Это уж совсем непонятно. Оказаться в таких именитых клубах, а рваться в команду второй лиги…
— Я не потому хотел уйти, что легкой жизни искал или в себя не верил. Дело в другом. Еще когда играл за каширское «Динамо», встретился после матча с «Красной Пресней», с ее тренером Олегом Ивановичем Романцевым. «Давай вместе, поработаем», — предложил он тогда. Я согласился и пообещал: как уволюсь в запас — сразу к нему. Постоянно помнил это обещание и, в конце концов, оказался в «Пресне».
— Выходит, поверив Романцеву, вы сделали верный выбор. Ведь, не будь встречи с ним, карьера ваша могла бы сложиться по-иному.
— О карьере я никогда не думал. В футболе свои законы — играй, доказывай. Понятно, Романцев помогал. Учил, подсказывал и в «Пресне» и в Орджоникидзе. В первой лиге я окончательно утвердился в роли левого защитника, которая так хорошо в свое время удавалась Романцеву.
— Его приход в московский «Спартак» означал одновременно и ваш?
— Гарантий не было никаких. Романцев уехал в Москву, а я остался в команде. В душе надеялся, что ваше сотрудничество продолжится, но стопроцентной уверенности не было. Наконец Олег Иванович позвонил: «Приезжай. Жду».
— Вы ни о чем не спрашивали, не интересовались условиями, зарплатой?..
— Работать с Романцевым, да еще в «Спартаке»! Не поверите, но я и бесплатно согласился бы.
— Ну уж, бесплатно настоящему профессионалу, да еще в наше время, работать как-то неприлично — не поймут. Профессионал должен за свой труд получать сполна. В Италии, на чемпионате мира, в нашей сборной на этой почве даже конфликт возник…
— Сути его до конца не знаю, а потому комментировать происшедшее не берусь. Я сборную Лобановского практически не знаю. Десяти минут, сыгранных за нее в матче с командой ГДР, недостаточно, чтобы понять и почувствовать команду.
— И все же, какой осталась в памяти сборная Лобановского?
— Я по сей день уважаю ее. Ребята все были проверенные временем, бойцы. Дасаев, Бессонов, Демьяненко, Хидиятуллин, Рац, Заваров — игроки! Личности! Грустно и обидно, что их вычеркнули разом из памяти, даже не вспомнив прежних заслуг… Да, сборная в Италии оказалась не той, какой все хотели ее видеть, да, не сработал план подготовки, но… Голландцы ведь с ван Бастеном и Гуллитом тоже не оправдали надежд, но, уверен, на родине их так не песочили, как наших. А надо бы знать, что для Лобановского неукоснительное выполнение игровых заданий было святыней. Все шло от строжайшей дисциплины, основанной на отличной физической готовности.
— Бышовец придерживается иных тренерских, взглядов?
— Он поощряет инициативу, игровую импровизацию. У нас сейчас в сборной в основном ребята молодые. Их хлебом не корми — дай на поле пофантазировать.
— После отборочного матча европейского первенства в Италии все единодушно отметили, что свой первый и серьезный экзамен новая сборная СССР выдержала достойно.
— Да, то была игра, за которую можно себя уважать. Жаль только, что не выиграли.
— Грозных итальянских форвардов Скиллачи и Баджо все побаивались. Опека последнего была для вас сложной?
— Непростой. Во многом облегчили задачу партнеры итальянца. Они почему-то его не слишком жаловали, хотя я чувствовал, что он находится в хорошей форме. Баджо то и дело стремился открыться, выйти на удобную для продолжения атаки позицию, но пас получал через раз, а то и реже. Это давало возможность не упускать его из виду.
— С Марадоной было потруднее?
— Во много раз. В Неаполе он был подвижен и порой неуловим. Интересно, что при встрече на поле он показался мне не очень поворотливым, погрузневшим, что ли. Но только в первое мгновение, Потом я только успевая переводить дух. Диего в игре непредсказуем. У него будто глаза на затылке. Помните его пас пяткой в Неаполе, после чего все наши защитники оказались отрезанными? В сборной на мировом первенстве Марадона действовал в глубине, больше помогая партнерам. В «Наполи» он совсем иной. Здесь все уже работают на него. С одной стороны, это упрощало задачу: я знал, что в девяноста девяти случаях развития атаки мяч непременно попадет к Диего. С другой — если уж он оказался у Диего, жди любых неприятностей.
— Приходилось использовать при опеке все средства?
— Это вы о моем предупреждении? Досадная история, Марадона с мячом сам на меня навалился. А когда упал стал изображать жертву Судья тут как тут и, конечно «зажег» желтую карточку.
— Два матча с «Наполи» смягчили сердца спартаковских болельщиков, явно ожесточившихся после неудачи «Спартака» в первенстве.
— Положение должника сыграло свою роль. Мы сделали все, чтобы хоть как-то вернуть долги. Поверьте, это был невероятно тяжело. Ведь нынешний «Спартак» — команд молодая, не та, что год назад. Карпин, Олег Иванов, Бушманов, Попов практически только начинают. Да я и сам коллективе всего второй год. Ушли Черенков с Родионовым. Срыв было легче предвидеть, чем избежать. Но мы честно бились до конца, и я мог только сожалеть, что «Спартак» огорчил поклонников.
— Из нашего разговора ясно, какую роль сыграл Романцев в вашей судьбе. А давайте на мгновение представим совершенно абстрактную ситуацию, которая, увы, время с времени случается в футбольной жизни: к вам приходят товарищи и предлагают идти к руководству с требованием отставки старшего тренера! Какова ваша реакция?
— Даже не представляю такое. Но коль спросили, отвечу — откажусь!
— Что сегодня для вас «Спартак»?
— Команда, без которой себя не представляю. Меня да же из дома в нее тянет.
— Стало быть, можно считать, что вы встречаете Новый год вполне счастливым человеком?
— Пожалуй. Я счастлив тем, что занимаюсь делом, которое люблю и, которое моментами приносит радость другим. Задача моя и моих партнеров по «Спартаку» и сборной, чтобы таких моментов у болельщиков было как можно больше. Мы очень хотим этого, но хотим, чтобы и наше мастерство ценили.
А. ЛЬВОВ
Газета «Советский спорт», 22.12.1990
* * *
Кульков, Василий Сергеевич. Защитник.
Родился: 11 июня 1966, Москва. Умер: 10 октября 2020, Москва.
Воспитанник московских СДЮШОР-3 Советского РОНО «Чертаново» (первый тренер – Анатолий Александрович Берёзов) и СДЮШОР «Динамо» (тренер – Владимир Владимирович Козлов).
Клубы: «Динамо» Кашира (1984–1985), «Красная Пресня» Москва (1986–1987), «Спартак» Орджоникидзе (1988), «Спартак» Москва (1989–1991, 1995, 1997), «Бенфика» Лиссабон, Португалия (1991–1994), «Порту» Порту, Португалия (1994–1995), «Миллуолл» Лондон, Англия (1996), «Зенит» Санкт-Петербург (1997–1998), «Крылья Советов» Самара (1999), «Алверка» Алверка-ду-Рибатежу, Португалия (1999–2000), «Шатура» Шатура (2001).
Чемпион СССР: 1989 («Спартак» Москва). Обладатель Кубка Португалии: 1992/93 («Бенфика» Лиссабон). 2-кратный чемпион Португалии: 1993/94 («Бенфика» Лиссабон), 1994/95 («Порту» Порту). Обладатель Суперкубка Португалии: 1994 («Порту» Порту). Обладатель Кубка России: 1998/99 («Зенит» Санкт-Петербург).
За сборную СССР/СНГ/России сыграл 42 матча, забил 5 мячей.
Дебют в сборной
СССР - ГДР - 3:0 (3:0)
26 апреля 1989 г.
Отборочный матч чемпионата мира–90.
Киев. Республиканский стадион. 100170 зрителей.
Судья: Кенни Хоуп (Шотландия).
СССР: Ринат Дасаев (к), Олег Лужный, Сергей Горлукович, Олег Кузнецов, Сергей Алейников (Василий Кульков, 81), Василий Рац, Алексей Михайличенко, Геннадий Литовченко, Александр Заваров, Олег Протасов, Игорь Добровольский (Юрий Савичев, 75).
Тренер: Валерий Лобановский.
ГДР: Йорг Вайссфлог (к), Ральф Хауптманн (Хайко Мерц, 74), Франк Либерам, Андреас Траутманн, Маттиас Дёшнер, Хайко Шольц (Ульф Кирстен, 55), Маттиас Заммер, Дариуш Вош, Томас Долль, Свен Кёлер, Андреас Том.
Тренер: Манфред Цапф.
Голы: Добровольский (3), Литовченко (20), Протасов (40).
Предупреждения: Том (12), Дёшнер (22), Кузнецов (38).
«А НА КРАСНОЙ ПРЕСНЕ БЫЛО ЛУЧШЕ»
Долгий это был разговор. И неоконченным остался. А начался…
Начался, пожалуй, с Владимира Козлова — самого, на мой взгляд, техничного игрока в нашем футболе конца шестидесятых — начала семидесятых. Закончив играть, он стал тренером в динамовской спортшколе, и я втайне надеялся, что игрок от Бога разглядит в ком-то талант, равный своему. И однажды, постфактум уже, услышал от него, что игрок, один игрок, через его руки проходил.
— Только он сейчас в Кашире играет, в «Динамо-2». Не разглядели его тренеры главной команды, хотя я специально кого только не приглашал на парня посмотреть. Мяч, говорят, он у тебя передерживает. Я отвечаю, что он его держит потому, что знает, что с ним будет делать дальше — пустых передач поперек-назад никогда не отдает. Нет, заключают, некондиционный он у тебя какой-то. Нам таких не надо. Но я верю, что он во второй лиге обобьется и непременно себя еще покажет. С характером еще ко всему парень. Запомни — Кульков фамилия. Вася.
И я запомнил.
— А вы запомнили уроки Козлова?
— На всю жизнь. Ведь Владимир Владимирович дал мне очень и очень многое из того, что я сейчас умею и имею. У нас с ним был один футбол, а это очень важно в плане взаимопонимания игрока и тренера. Ведь в нашей стране даже с тренера шестилетних мальчишек требуют, по-моему, прежде всего очков и медалей. А Козлов всегда на внешние эти показатели глаза закрывал. Ему главное было, чтобы мы от игры радость получали. Как с таким тренером — да не играть.
— Но это — если умеешь?
— Я никогда не задумывался над тем, есть у меня какой-то особый талант футболиста или же его нет. Просто играл себе в радость — и все.
— Но была цель — вот вырасту и стану великим?
— Нет, не было. Ведь цель — это, в моем представлении, нечто, требующее какого-то самоотречения. А я всего-навсего делал то, что мне нравилось. И не очень-то сильно задумывался о будущем. Да и потом — что толку мечтать увидеть себя в составе того же московского «Динамо», если его тренеры не видели меня в упор? Так уже очень рано можно чуть не во всей жизни разочароваться.
— Но потом-то Эдуард Малофеев вас разглядел?
— Да, когда я уже играл-служил в Кашире. Даже бутсы мне подарил. И я бы откликнулся на его предложение, если бы чуть раньше не дал слова Олегу Ивановичу Романцеву играть в его «Красной Пресне.
— Но там все-таки вторая лига — а тут замаячила высшая. Если бы вы объяснились с Романцевым, неужели он бы вас не понял?
— Все верно, но мне по душе был тот футбол, в который играла «Пресня». Она, как и наша команда Козлова, делала на поле то, что ей нравилось. Для нее мне не надо было себя переделывать. В московском же «Динамо» все выглядело бы иначе. Так что я выбрал «Пресню».
— И сегодня, с высоты лет и нынешнего своего положения — не жалеете?
— О чем?! Ведь именно в «Пресне» прошли лучшие мои футбольные годы. Там были совершенно потрясающие отношения между ребятами, которые собрались вместе, чтобы в меру своих способностей поиграть в футбол. Я не скажу, что Романцев не ставил перед нами никаких турнирных задач, но на первом месте у нас была все-таки игра, а не результат. Эх, золотое было время.
— Еще, наверное, и потому, что вам нечего было между собой делить?
— Именно. Это был период чистого футбола. Что-либо заработать на игре мы не пытались, да нам и платили, можно сказать, символически. Искусство ради искусства — кто же не мечтает пережить такие моменты в своей жизни!
— Но многие из ваших сверстников искусничали в двадцать лет на более престижном уровне.
— Ну и пусть. Зависти к ним я не испытывал — ну то есть никакой. Москва, футбол, команда мастеров — мне этого вполне хватало.
Я частенько ходил в тот период на «Красную Пресню». На маленьком стадиончике даже природно тихий голос Романцева, стелясь над трибунами, приобретал грозный оттенок. И самая сильная претензия к игроку выражалась у тренера словами: «Да поиграй же ты в футбол!» К Кулькову, впрочем, Романцев с ней на моей памяти пи разу не обращался.
— Когда Романцеву предложили поехать, а Орджоникидзе и он позвал вас с собой, согласие последовало сразу?
— Конечно. Во-первых — тренер, с которым было полное взаимопонимание, во-вторых — лигой выше. Интересно было — там тоже можно получать от футбола удовольствие?
— Получили?
— Вполне. Конечно, посложней, чем в «Пресне» приходилось, но мы своим принципам, считаю, не изменяли. Оба сезона. К тому же в Орджоникидзе я понял, чем отличается увлечение от работы — как за такую школу жизни не сказать спасибо?
— Да, но результата-то особого не было. А на этом уровне такое, по-моему, не очень приветствуется.
— Я считаю, что прогресс кое-какой в игре у нас был. Да и из аутсайдеров к середнякам подтянулись, зрителей побольше на трибуны привлекли. А на третий год, возможно, и стрельнули бы.
— Но уехали с Романцевым в Москву. Вы считали себя созревшим для «Спартака»?
— Ничего я не считал. Ехал за своим тренером в команду, которая по стилю тоже могла стать моей. Но могла и не стать. Приехал — и мы подошли друг другу. Вот, собственно, и все.
А что, действительно, еще объяснять — все остальное надо было видеть. В «Спартаке» Кульков отыграл свой привычный цикл. Так уж жизнь рассудила, что во всех своих взрослых командах он проводил по два — два с половиной сезона. «Динамо-2», «Красная Пресня», оба «Спартака»… Нам, в большинстве своем разглядевшим в нем мастера в последнем его клубе, хотелось бы, понятно, чтоб сезоны свои он здесь продлил. Но жизнь, опять же, распорядилась по-другому.
— Получив предложение от «Бенфики», я первым делом пошел посоветоваться к Романцеву. Если бы он однозначно сказал — останься, я бы так и сделал. Но Олег Иванович как раз сказал, что такие предложения игрокам моего амплуа выпадают крайне редко — серьезные клубы ищут вес больше форвардов или атакующих полузащитников. Если бы это был какой-нибудь третьеразрядный клуб, я бы и сам не поехал. Но это была «Бенфика».
— Вы и туда ехали получать удовольствие от игры?
— В теории — да, это желание из меня уже ничем, наверное, не выбить, но вообще-то я ехал в совершенно неведомый мир. Но футбольный. И надеялся, что адаптируюсь.
— И как быстро получилось?
— Да в команду вроде легко влился. С тренером, спокойным и рассудительным шведом Эрикссоном, сразу установились ровные рабочие отношения. С партнерами тоже. Португальцы обожают повозиться с мячом, а я как раз нежадный — пас, только не пустой, всегда отдам. Но могу и сам мяч при случае протащить. Так что особых проблем не было.
— «Бенфику» и «Спартак» можно как-то сравнить?
— По лидерству среди поклонников в своих странах они совпадают. Стили игровые — совершенно разные. А если по именам, то тот «Спартак», в который я приходил — Черенков, Родионов, Евгений Кузнецов, Пасулько, Шмаров, Поздняков, — однозначно выше.
— А тот, из которого уходили?
— Да тоже, пожалуй, не уступит. Но тех «Спартаков» ведь больше нет…
— Ваша жизнь в «Бенфике» разделилась на два периода?
— Да, до травмы и после. Раньше от серьезных повреждений Бог как будто миловал, а тут в матче на Кубок чемпионов со «Спартой» неудачно вывернул ногу. Такой сезон насмарку пошел…
В Новогорске, за две недели до отъезда сборной в Швецию, Кульков, стискивая зубы, наматывал круги вокруг поля и понемногу начинал уже подключаться к общеигровым занятиям. И видно было, что если и не хватит ему времени на восстановление, то каких-то дней. Мы разговаривали с ним после его мучений, и он уверял — то ли меня, то ли себя, — что уж к третьей-то игре будет полностью готов. А если понадобится, то и раньше на замену выйдет. Выйдет — и разобьется на поле. У него был шикарный контракт и страстное нежелание руководства «Бенфики», чтобы он рисковал в Швеции. Но все трудности между клубом и штабом сборной Василий брался уладить сам. Он верил в себя и жаждал только, чтобы поверили в него. И за несколько часов до отправления окончательной заявки с составом узнал, что не едет. Тогда же я пытался отвлечь его от черных мыслей разговорами о «Бенфике».
— Нет, если уж год черный, то, видно, во всем. Травма — раз, «Бенфика» ни одного места первого в сезоне не взяла — ни в первенстве, ни в Кубке чемпионов, и Кубок Португалии еще проиграла, это для клуба позором считается — два, и «Европа» теперь мимо меня проезжает — три. Много, наверное, сразу-то, а?
— Поедешь в Лиссабон, долечишься…
— Это-то конечно, но мы с ребятами столько сделали ради этой Швеции, и вот… Ладно, жизнь на этом не кончается. Поеду с новым тренером знакомиться — Ивичем.
— Старого жалко?
— Работалось с Эрикссоном неплохо, но особо переживать за него не стоит — человек все же не на улицу, а в «Сампдорию» ушел. Тут, может, себя жалеть придется — как ни крути, а виноваты во всех поражениях в первую голову всегда иностранцы. Значит, опять надо доказывать, что ты сильней кого-то. Но для этого настроение еще соответствующее должно быть, а на душе сейчас кошки скребут. Да и нога, зараза, болит. Но через три недели прошла бы. Совсем прошла.
Новых тренеров у Кулькова оказалось два — в клубе и сборной. Сборной России. Единственный из легионеров, он сыграл за нее в первом матче команды Садырина.
— Удовольствие получили?
— Пока, честно говоря, немного. Но у этой сборной все еще впереди.
— А у той, что выступала в Швеции?
— Насколько я знаю, Павел Федорович планирует привлечь многих футболистов из того состава. Так что мы еще повоюем.
— Как ведет себя тренер Ивич?
— Особо не свирепствует. Работать с ним можно. Да и я для работы как будто уже выздоровел.
— Ногу вылечили врачи, а душу — стало быть, время?
— Но не до конца. Швеция — это по-прежнему моя боль.
И долго мы бы еще говорили, наверное, под трибунами приютившего матч «Локомотива». Но тут из ложи для почетных гостей спустился в коридор Анатолий Бышовец. И, поздоровавшись с Кульковым, положил ему на плечо руку.
— Я был игроком, когда однажды один тренер мне сказал: «Станешь тренером — и ты меня поймешь».
Если молчание принимать, как повелось, за знак согласия, то игрок Кульков тренера Бышовца понял.
Сергей МИКУЛИК
Газета «Спорт-Экспресс», 19.08.1992
* * *