Это сегодня кажется, что мир начал сходить с ума где-то с эпохи «Битлз». А до того веками как-то жил старым умом, разве что фасоны штанов и платьев немного менялись. Старших-то и раньше не слушали, но со своей внешностью такого как сейчас не вытворяли... Или как?
Давно ли существуют неформалы
Одна из книг девятнадцатого века, посвящённых именно нравам молодёжи — «Отцы и дети» Тургенева. По сюжету, два студента с модными взглядами на жизнь приезжают в гости к родителям и заставляют тех печалиться. Заодно они общаются с другой неформальной молодёжью, а также с более приличными по образу жизни ровесниками. Базаров (один из главных героев) поражает старшее поколение своими длинными волосами и несуразным фасоном летнего пальто. И потом заходит в гости к молодой женщине, позиционирующей себя как носительницу тех же идей, вместе со знакомым и вторым главным героем, и они там пьянствуют посреди беспорядка, одетые очень причудливым образом. Разве ж такая была молодёжь?! Оказывается, и такая тоже.
А в пушкинские времена главными неформалами были денди — к которым относился и сам Пушкин. Они принципиально носили только немного обтёртую одежду (для этого новый костюм разнашивал слуга), отращивали и полировали ногти, по-особому завязывали шейные платки и всем говорили гадости, потому что протестовали против сентиментальности и лицемерия старшего поколения.
Они же сыпали страшным количество англицизмов, которыми, правда, и современные ревнители чистоты языка пользуются: клуб, например. А уже молодёжь двадцатого века внесла в язык ужасные (или нет?) шорты, свитер, джемпер, футболку, фильм...
Вставляют серьги только пираты и дикари?
Привычка прокалывать уши у мужчин наблюдалась не только в нехристианских странах или нехристианские времена. В восемнадцатом-девятнадцатом веках многие крестьяне и казаки делали это из щёгольства. Хотя сейчас предпочитают вспоминать, что серьгу носили только последние в своём роду. Историки решительно опровергают версию, что подобным знаком любовь к украшениям в России ограничивалась. А уж в Средние Века и сразу после проколотыми ушами щеголяли юноши в таком количестве стран, что и смысла перечислять нет.
В конце девятнадцатого века в Викторианской Англии — той, что знаменита, кажется, прежде всего одержимостью приличиями — приличные молодые мужчины и женщины через переписку в медицинском журнале обсуждали аспекты прокалывания сосков.
Было оно в большой моде. Например, таким образом влюблённые пары выражали любовь и верность друг другу. Прокалывали и просто ради развлечения, и из поверья, что это тонизирует женскую грудь, заставляя её держаться выше. Врачи осторожно выражали сомнение в практичности такого украшения — за одежду ведь цепляется и никому не видно.
Но и до «безумного, безумного девятнадцатого века» пирсинг сосков существовал в христианских странах. В середине четырнадцатого века королева Изабелла Баварская ввела моду на очень низкое декольте. Моду немедленно дополнило увлечение на прокалывание сосков — чтобы украсить их колечками с драгоценными камнями, кокетливо выглядывающими из декольте.
Цветные волосы и странные причёски
Покраска волос — традиция давняя. Все уже, наверное, знают, что радикально осветляли щёлочью волосы многие викинги и что искали способы сделать волосы золотыми многие итальянки. На востоке седину закрашивали хной, создавая изысканное сочетание чёрного и красного. Но ведь речь идёт об имитации естественных цветов волос, а нынче молодёжь полюбила розовый, сиреневый и зелёный!
Что ж, обратимся к российской (и не только) моде восемнадцатого века. В ходу высокие причёски из своих волос или на париках. Эти причёски густо пудрят. Молодые дамы используют не только белую, но и сиреневую, и розовую пудру — вот примерно тех оттенков, которые в моде сейчас у девочек-подростков. Только в силу слабости технических возможностей выглядел он не так ярко.
Когда же в моду вошла помада для волос — укладочное средство, делающее волосы блестящими, скользкими и послушными (но не очень приятными на ощупь), быстро появились и цветные варианты помады. Конечно, тонировать волосы в неестественные цвета считалось в девятнадцатом веке не слишком-то подходящим делом для приличных молодых людей, но вот слуги раскрашивались порой кто во что горазд.
Причёски тоже постоянно шокировали старшее поколение. В начале девятнадцатого века родители жаловались, что дети носят на голове нечто куцее вместо пристойных, эстетично оформленных париков. А это молодёжь коротко стриглась под древних римлян. Мода на короткие причёски в начале девятнадцатого века не обошла и девушек — их многие носили.
Вторая волна в России пришлась на времена «Отцов и детей» . Девушки современных взглядов обрезали волосы в разные варианты причёски каре. Юноши же, напротив, волосы отпускали, прибегая к стрижке намного реже, чем их родители. На этом, как мы помним, приступы моды на короткие причёски у девочек не остановились: она возвращалась в двадцатые годы и в шестидесятые, а в восьмидесятые и девяностые казалось, что пристрастие к коротким стрижкам с женщинами теперь навсегда.
Голые ноги и смелые фасоны
Женские и мужские ноги мода то скрывала, то предъявляла взорам. Если вспоминать моду при царе Фёдоре, брате Петра I, когда московская молодёжь массово одевалась по-польски, то её отличали довольно короткие штаны у мужчин — их дополняли чулки, плотно облегавшие икры. Это вызывало бурное возмущение, а когда следующий царь, Пётр, сделал чулки обязательными для мужчин — настоящее горе.
Точно так же шокировали родителей молодые женщины, надевшие платья а-ля Наташа Ростова в начале девятнадцатого века. Это нам, благодаря ассоциации таких нарядов с пыльной классикой, они кажутся скромненькими. Но сравните их с нарядами предыдущих поколений?
Грудь выделена лифом, ткань спокойно облегает ягодицы, давая рассмотреть их форму и, честно говоря, вообще их наличие! А если ткань при этом самая модная — прозрачный муслин?! Порой у модницы можно было рассмотреть и цвет сосков, и форму ног. И с этим, конечно, боролись, это, конечно, клеймили.
Когда в моду вошли кринолины, каждая дама, разгуливавшая в более простой версии юбки, подозревалась в том, что хочет продемонстрировать очертания бёдер (сквозь все слои нижних юбок). Когда в двадцатых комсомольцы принялись бегать в парках и по полям будущих колхозов в обширных трусах (похожих на нынешние шорты) и майках, взрослые мужчины отплёвывались. Когда тусовщицы тех же лет щеголяли мелькающими из-под подола коротких платьев коленками — их матери порой хватались за сердце. Всё это было так давно — а мы снова и снова слышим жалобы, что девушки распустились и ходят в коротких юбках...
Ужасная музыка, ужасные танцы!
Ещё Сенека в нравственных письмах к Луцилию жаловался, что вместо прослушивания прекрасных классических стихов молодёжь топает ногами под песенки на четыре строки, никчёмные по форме и содержанию.
На улицах средневековых городов и в бальных залах средневековых замков, к ужасу взрослых, юноши и девушки плясали под пришедшую с востока музыка, полную ритмов ударных инструментов: бубнов, тарелочек и барабанов.
В России в девятнадцатом веке любовь к ритму на ударных считалась отличающей простонародную музыку, противопоставленную тому, подо что танцевало дворянство.
Во второй половине девятнадцатого века крестьяне и рабочие начали массово петь частушки, приводя в ужас любителей раздольных народных песен. Сам Шаляпин в ужасе писал, что не понимает, кто научил русского человека ужасным гармошке и частушкам — а без них уже не обходилась на одна молодёжная вечорка, и парни с девушками соревновались, кто задорнее на ходу припомнит или придумает частушечку.
Что уж говорить про танцы. Вальс возмущал поборников нравственности при Павле I и ранее: это же сплошной намёк на соитие! Кадриль сводила с ума тех, кто помнил менуэты, а менуэты подозревали в том, что танец — только повод дать заглянуть поглубже в декольте на очередном реверансе. Чарльстон звали ногодрыжеством. Танго — развратом и торжеством вульгарности. В общем, никогда молодёжь не танцевала возмущающих и дурацких танцев, и вот опять.
Как вы относитесь к пирсингу?