Бывает, окажешься в какой-нибудь культурной столице, проживёшь там пару-тройку лет, и начинает казаться, что всё человечество такое яркое, прогрессивное, модно одетое и говорящее на таком изысканном языке с подвывертами да острым словцом, и бокалы все держат исключительно за ножку, и манеры у всех исключительно светские да блестящие, и все не просто небо коптят, а развиваются, да так развиваются, что ого-го — аж пыль столбом и дым коромыслом.
А потом вдруг окажешься в какой-нибудь глуши, в тайге, где нет никаких зон покрытия, где топят дровами и кормят горбушей собак, и куда добраться можно только вертолётом или по льду на собачьей упряжке. Оглянешься вокруг — ой-ёшеньки: ни одного интеллигента с родословной и ковриком для йоги! Сплошь да рядом — один простой тёмный люд: ни тебе манер, ни яркости, ни личностного роста...
На плечах — серые фуфайки да ватники, на ногах — валенки да болотные сапоги, и бокалы за ножку никто не держит, ибо вместо бокалов тут — мятые алюминиевые кружки с чифирком или брагой трёхдневной выдержки. И выражаются все как-то очень уж грубо, не витиевато, без изысков и подвывертов, ибо за каждый подвыверт можно и огрести, а за каждое словцо могут спросить ответ.
Поглядишь так вокруг день-другой, да и закричишь внутри: «Бежать! Срочно бежать куда глаза глядят, подальше от этого зверья, от этого неотёсанного быдла, из этой беспросветной тьмы «наваристого невежества»! Бежать к тем модным и развитым, крафтовым и камедиклабным, рассуждать о Кастанеде, транзитах планет и плюсах к карме — бежа-а-ать!».
Но за окном начался буран недели на две, и пока он не закончится, вертолёта не будет — надо как-то общаться. Ты глубоко вдыхаешь и выдыхаешь несколько раз, и начинаешь искать. Типа глубину личности искать: тебя ж учили там, у развитых. Ищешь, ищешь и… проваливаешься. Провалился и летишь, как Алиса в кроличью нору, и ещё дальше, потому что в глубине личности каждого этого «грязного животного» дна не обнаруживается.
Один буран сменяется другим, одна зима сменяет другую, ты теряешь счёт годам и всё летишь, летишь... Уже и не понимаешь, куда летишь: вниз или вверх — да и какая разница? Просто летишь как тот вертолёт или орлан над бескрайней тайгой, а под тобой мишки плещутся в прозрачных реках и клюкву уплетают на болотах за обе щеки.
И ты понимаешь, что вот эти дикари, это «быдло» и есть настоящее человечество. Не ты весь такой витиеватый, прогрессивно-модный и уникальный, а вот эти с виду серые, ни в чём не эксклюзивные люди, которые выживают тут изо дня в день в условиях самой что ни на есть дикой природы, где можно выйти в пургу за хлебом, сбиться с тропы, пропетлять всю ночь и к утру умереть от холода в десяти шагах от дома.
Настоящее человечество — они, а не ты. Да, конечно, ты тоже часть человечества, но ничтожно малая и искусственная, как микропротез на живом организме, а живой организм — они.
А потом вдруг кто-то говорит, что на следующем вертолёте тебе пора. Туда, к всё знающим, развитым и ярким, с родословной и подписчиками, ковриками для йоги и личностным ростом, у которых снег не тоннами с неба валит, а граммами в пакетиках продаётся.
И ты начинаешь молиться, чтобы посреди лета начался буран недельки на две. Или хотя бы на неделю, ну или на день... Ещё хотя бы одну ночь провести в этой тишине!
Но всё прилетает вовремя. И вот ты уже летишь над бескрайней тайгой не как вертолёт, а в вертолёте. А твоё сердце осталось где-то там внизу, с мишками на болотах и в охотничьей избушке у раскалённой буржуйки с парой кружек закипающего чифира и котелком шурпы на девять человек.
И ты понимаешь: куда бы ты теперь не летел, не плыл, не ехал, не шёл — эти беспросветно-тёмные дикари всегда будут с тобой. Будут греть тебя где-то глубоко внутри своим жизнелюбивым насмешливым взглядом, и их грубые хрипловатые голоса всегда будут звучать у тебя внутри как тихий, мирный и ненавязчивый голос твоей совести.
Эта статья в vk | Все статьи автора в vk | Группа в vk | Телеграм-канал