Этой осенью планируется выход сразу двух картин: «Гардемарины 1787. Мир» и «Гардемарины 1787. Война» (продолжение цикла о гардемаринах, фильмов «Гардемарины, вперёд!», «Виват, гардемарины!», «Гардемарины III»). Рассказал мне об этом Михаил МАМАЕВ.
Как вы стали «гардемарином». Потому что очень непонятно написано в «Википедии», что в 1988-м году, мол, «познакомились с режиссёром». А как знакомятся с режиссёром?
- Эта судьбоносная встреча произошла в «Доме Актёра». Тогда он находился на Пушкинской площади. Точнее сказать, ресторан «Дом Актёра», легендарный, который фигурирует в мемуарах большого количества известных деятелей культуры.
И я туда пришёл после одного из спектаклей.
У меня так сложилось, что, работая в «Огоньке», параллельно я продолжал заниматься литературой. И меня знакомые позвали принять участие в одном из первых антрепризных спектаклей московских, по пьесе Камю «Калигула», сыграть там эпизодическую роль. Даже сначала не сыграть эпизодическую роль, а просто написать для этого спектакля стихи, потому что там есть сцена, где Калигула просит своих придворных сымпровизировать на тему «Смерть, время, минута».
Я разошёлся, написал в ключе того, что происходит в стране. И мне придумали роль, «Сципион - придворный поэт», я ходил, свои стихи читал. Играли в Планетарии, проектор гигантский, похожий на космический корабль, который на купол проецировал звёзды, вокруг него помост такойИ я просто кайфовал от того, что это вот как раз и было выражение меня тогдашнего. Мамаев-Сципион читает стихи под звёздным небом какому-то императору.
Михаил, я хочу уточнить - это первый сценический опыт?
- Первый сценический опыт.
И вот вы оказались в ресторане «Дом Актёра» на Тверской, улица Горького тогда называлась…
- Да. И за соседним столом сидела Светлана Сергеевна Дружинина. Она на меня обратила внимание, и в какой-то паузе я вышел освежиться по лестнице вниз, в туалет. И она пошла, познакомилась со мной и предложила мне…
Минутку! Ну просто так она подошла… Вы знали, кто это? То есть, лицо ничего не сказало?
- Нет. И вот так состоялось знакомство. Она просто решила спросить, кто я, что я, актёр или не актёр.
В общем, ей понравилась вся эта история, что я не актёр…
Потому что она вообще любит молодых, может быть, там, не актёров.
И произошли какие-то пробы на «Мосфильме». Мне давали тексты, я их играл, стихи свои читал, под гитару что-то спел. И до конца не верил, что это всё произойдёт, потому что, всё-таки, было очень много всяких «но».
В первую очередь то, что я не профессиональный артист, а тогда не профессиональных артистов не снимали. Но я оказался в «Гардемаринах».
Я, кстати, видел ваше прошлогоднее интервью Калининградскому телевидению, совместно с вашим "подельником" - Дмитрием Харатьяном, и как раз там возник такой вопрос, что образование, на самом деле, актёру и не надо.
- Нет. Надо. Надо обязательно.
Только на харизме, или на даре нельзя выехать?
- Нельзя. Нельзя выехать, потому что это, всё-таки, профессия. В кино для меня какая основная сложность была, в «Гардемаринах», что я, конечно, не был оснащён профессией, в отличие от всех коллег.
Ну, в двух словах, просто ты эту эмоцию, которую тебе даёт текст, и пребывание вот в этом состоянии, в этой роли, ты её должен повторять много раз. И ты должен абстрагироваться, или точнее, приспособиться к камерам, тебя не должны смущать люди, которые находятся на площадке. А их много, и они занимаются каждый своим делом. Кто-то занимается реквизитом, кто-то гримом, к тебе человек подходит, поправляет, кто-то чай несёт, меняет тебе сок в бокале, и всё такое… И это, конечно, раздёргивает.
А вот эта возможность выплеснуться просто на эмоции - у непрофессионала она одна, максимум две, а у профессионала их должно быть много. То есть, ты должен себя в этом состоянии продержать 12 часов, на съёмочной площадке. Это одна из составляющих частей профессии.
Вы считаете это обязательным?
- Конечно.
Сцен-движение, это же целая наука - умение двигаться, умение чувствовать себя свободно во всех ситуациях, перед камерой. Умение как-то худо-бедно владеть своим телом.
Это сцен-речь, которая ставит тебе голос и снимает всякие зажимы, которые неминуемо возникают, когда ты, опять же, слишком сильно волнуешься. Умение, в конце концов, расслабляться там, где простой человек, наоборот, напрягается.
То есть, школа Станиславского - не пустой звук. Это, действительно, грандиозная школа, которая очень сильно помогает большей части театрального и киношного мира в мире. Потому что он всё это сформулировал и выдал.
И даже вот сценический танец… я, закончив институт, ещё года три ходил на уроки преподавателя по сцен-танцу. Ну, там, по Москве где-то давалось, просто вёл группы, с улицы приходили девушки и юноши, занимались джаз-танцем, допустим. Я продолжал ходить, платил деньги за это и занимался, чтобы у тебя тело твоё было инструментом, а «не пойми что».
Смотрите, а допустим, Сергей Бодров-младший, такое впечатление, что он сыграл, как бы себя. Ну, какой-то одной краской. Однако культовый совершенно, и персонаж, и образ, который знают уже несколько поколений. Или вы считаете, это исключение из правил?
– Совершенно правильно вы вспомнили о Сергее Бодрове… Мы говорим об одной роли…
То есть, для меня такая роль, в принципе, это «Гардемарины»…
Когда я пытался, видя, как все вокруг играют, начинать что-то играть, меня Светлана Сергеевна, образно говоря, «била по рукам»:
«Что ты делаешь? Перестань ты тут мне играть, будь собой!».
И действительно, когда я выхожу из леса…, по сути, журналист-международник Михаил Мамаев выходит из леса, населённого журналистами-международниками, так образно говоря. И проживаю эту роль, как я. И это требовалось.
И вот почему нам так ценен «Брат», ценен Сергей Бодров, – он там настоящий.
Это две важных вещи. Мало владеть актёрской профессией, нужно сохранить в себе «настоящесть». И для меня, например, актёры, которые очень хорошо оснащены профессией, но при этом без личности, мне неинтересны.
«Гардемарины 1787. Война» — будущий российский художественный фильм Светланы Дружининой. Пятая часть цикла о гардемаринах, продолжение фильмов «Гардемарины, вперёд!», «Виват, гардемарины!», «Гардемарины III» и «Гардемарины 1787. Мир». Действие фильма начинается в Крыму в 1787 году. Представители западных держав в очередной раз начинают свои козни против России, но главные герои, бывшие гардемарины, уже достигшие к этому времени солидного возраста, и их взрослые дети, встают на защиту родины. Им предстоит приплыть в Крым с Мальты и там принять участие в войне с Турцией; в частности, принять участие в сражении под Кинбурном под началом Суворова.