-Доченька, ложись спать, поздно ведь уже, сыночек, ты уроки сделал?
Мама, аккуратно укрывая Олю, сидела у детской кроватки и пела колыбельную, - баю-бай, баю-бай, спи малышка, засыпай.
-Серёжа, сыночек, уснул уже, а свет почему не выключил, ладно, спи, -выключив свет, она закрыла дверь в комнату сына.
Струя воды с шумом вырывалась из крана, заглушая рёв моторов проезжающих за окном машин. Марина стояла, оперев руки на раковину и уставившись в зеркало смотрела на чужое лицо, огромные черные мешки под глазами, серая кожа, кое где промелькивающая седина. Нет, та пугающая женщина в отражении совсем не она, по крайней мере так ей казалось в первые секунды, зачерпнув ладошками воду она умыла лицо, смывая чуть заметные капельки слез.
-Нужно взять себя в руки и привести в порядок, -отправляясь в кровать подумала она.
Тишина её напрягала, в ней чувствовалась тревога и пустота, давящие стены сводили с ума. Раньше она любила сжаться клубочком и укрывшись одеялом, спрятаться от всего мира. Теперь же её повсюду преследовали страшные, пугающие мысли, часто доводящие до слез. И лишь изредка проезжающие машины, да шум ночного города отвлекали её от дурных ночных мыслей.
-Сыночек, вставай, в школу ведь опоздаешь, только не шуми, сестра еще спит. Ты уроки вчера доделал? Не забудь обед, а то опять голодным будешь.
Она любила их, своих детей, любила сильно и по-настоящему. Даже в минуты отчаяния, усталости и страха от одиночества, она никогда не сомневалась в своей к ним любви. Для неё было дикостью слышать о том, как родители бросают своих детей, издеваются, ломают. Она иногда задумывалась как можно бросить существо, которое породило твоё тело, частичку тебя, твоего мужа, твоего рода.
-Доченька, проснулась? Маленькая моя. Я сегодня останусь дома, мы сделаем тебе новую прическу и поиграем в куклы, помнишь, как тогда, у бабушки. Что говоришь, еще поспать, ну поспи солнышко, поспи.
В доме было чисто, расставленные по росту полукругом куклы идеально умещались на большом сером диване, стоящим в углу комнаты. Марина протирала подоконник от воды, вытекшей из протекших горшочков со цветами.
-Милая вставай, обед ведь уже, беги кушать, я приготовила кашу как ты любишь. Брат вот-вот придет, вставай, я уже наложила, остынет же.
С самого детства она хотела детей, будучи девчонкой представляла, как будет заплетать волосы дочери и давать наставление её брату. Как они вместе с мужем и детьми будут гулять летними вечерами по парку, учить их езде на велосипеде и смеясь лопать мороженное на лавочке у водоёма.
Все это было, все точно так как она и мечтала.
-Милая, тебе какао сделать, ты его раньше так любила, будешь? Я сделаю.
Включив чайник, она на мгновение замерла, погружаясь в воспоминания. Ей вспомнился день, когда Оля училась ходить, неуклюже шаг за шагом шатаясь по комнате, словно маленькая обезьянка она бегала от стула к стулу, смеялась и радостно кричала от восторга своим тоненьким голоском.
-Совсем забыла, тетя Нина звонила, прийти не сможет, простудилась. Я знаю, что ты её любишь, она передавала тебе привет и просила обнять. Ты кушай, кушай, остынет же.
-Сыночек, ты посуду не мой, я сама помою, отдохни и за уроки. Оль, тебе цветные резинки или бантиками сделаем? Не хотела тебе говорить, помнишь ту куклу, ну что понравилась тебе в том магазине за углом, так вот, я купила её, знаю, что дорого, но я так хочу тебя порадовать. Что Серёж, горло болит, пойдём чаю с медом попьешь.
Марина не была строгой, она придерживалась концепции того, что все можно решить теплотой и любовью.
Замочная скважина щелкнула и провернулась.
-О папа пришел, ребята давайте ужинать и спать, сейчас я все приготовлю.
Высоких худощавый мужчина с лёгкой небритостью зашел в квартиру, в его глазах читалась усталость.
Марина стояла у окна, поливала цветы и смотрела куда-то вдаль.
-Я у родителей был и в агентство заходил, они сказали всё сделают, все как полагается.
Еда на столе стояла не тронутая.
Он подошел к ней, приобнял и легонько взял кувшин из её рук, -хватит Марин, ты их залила.
Немножко постояв, он прошептал, -их не вернуть родная, не вернуть.
Его взгляд упал на пустую приоткрытую комнату Оли, на пару больших белых бантов, лежащих на диване, и на новую куклу. Проследовав на кухню, он сел за стол.
Марина подошла к детской кроватке, сев на краешек она наклонилась и тихонько прошептала.
-Наелась уже моя маленькая, ложись, спи, я тебя песенку спою. Баю-бай, баю-бай, спи малышка, засыпай.
Мужчина едва заметно вздохнул, его серые от грусти и боли заслезились, посмотрев на Марину он тихонечко заплакал, вглядываясь в белые банты.