Рабочий стол педантично убран, оставлено все, что нужно, чтобы написать письмо. Наружная древесная поверхность с её шероховатостью и изъянами, куда разместились чернильные принадлежности, чистые полотна и крепкий алкоголь, была тщательно вычищена до разрешимой чистоты. Все готово, чтобы начать сочленять слова в предложения, интерпретируя свои чувства, которые непостижимы переводу, непонятны окончательно самому. Но все же что-то мешает подняться рукам, очертить ими процесс передачи абстрактного тумана в контуры букв, ограничить себя от внешнего мира объятием пространства для письменной речи, прижать его дышащим животом стыла и взглядом глаз с высоты головы. Смотря на чистые листы, испытываешь пиетет перед ними, обожание за их безграничность и перспективную пустоту. Как же они безропотны и податливы перед твоим выбором их применения. Они стерпят любое безумное или посредственное творение, безмолвно ожидая своей участи быть как угодно использованными, покорны и терпеливы во время надавливаний тупой иглой, но так что начинают проступать подтеки, оставляя за собой следы насилия.
«Постарайся не уместиться в пару строк, постарайся успеть сказать, то что хотел», – говорит внутренний голос, - «я не знаю насколько нас хватит, таймер запущен, который неизбежно истечет, приведя к изменению состояния».
Что-то в этом есть необъяснимо притязательное, в предопределенном постепенном замедлении, а впоследствии прекращении потока сознания, работы самого мышления. Ты усложняешь себе задачу поднятием стакана спиртного, укорачиваешь время, чтобы написать пару слов, становящиеся более неуловимыми и ускользающими от первоисточника. Когда ты не можешь остановить думу дум, опьянением удается усмирить прыгающую мысль, не способную собраться головоломку, но к сожалению, это длится недолго, мнимая гармония разлаживается, батарейка терпит окисление в устройстве, мятежный энтузиазм рассеивается.
Рассредоточить мыслительный процесс кажется верным решением, это проще и легче, чем выносить муку от беспокойства, которое сотрясает тело. Учесть стать заложником своего разума, неукротимого потока сознания, по которому словно несется «локомотив», а вдалеке слышатся гудки машиниста, приводит тебя в ужас и отчаяние. Ощущаешь себя в тёмном туннеле на дребезжащих рельсах, на затылке отбивается вибрация, но ты не можешь сдвинуться с места, приближающийся свет от прожектора на голове поезда заставляет отчаянно пытаться выбраться, а в итоге принять свой удел. Но расслабления и спокойствия не происходит, возбужденное ожидание из-за приближающейся неизбежности лишь продолжает накаливаться, потому что поезд продолжает быть где-то рядом.
В то же время не высказаться, не выплюнуть чувственно-ситуативный комок, не разрядить нервно-мышечное напряжение, рвущееся наружу, как придушить за хрупкое горло плода в утробе, обезвредить рождение младенца. Являясь родителем детей своего мышления бывает хочется прервать раздирающую беременность, отказаться от ребенка до его рождения.
Распластаться по палубе торгового судна пойманной медузой, выскочившей из сетей, двигать своими щупальцами по своей оси, растереться в рассольник петрушкой с укропом, немного проливаться на поднос уставшего мужчины в обед его двенадцатичасового рабочего дня - так и не решиться на борьбу, выбрав сдаться перед трудностями исполнения, постепенно увеличивая концентрацию употребленного алкоголя.
Медленно растворяться в желудке дробленой таблеткой с действующим веществом mdma, находящегося в ванной подростка, предвкушающего трип, не отпускать нарративную нить из рук, читателем лететь на глубину карьера между слившимися буквами, сплошными строками в провисающую пропасть – все же решиться на сделку, пойти на риск, пренебречь дислексией письменной речи. Ведь так сложно вставить подходящее слово в подходящем месте всегда в неподходящем времени и месте.
Испытываешь противоречивые чувства, нетерпимость к сложившейся коллизии, оставаться перед выбором все трудней. И вот произошел ступор перед лексической параболой, ты сидишь и думаешь, как лучше написать банальный переход между абзацами в сочинении, забывая, о чем хотел сказать дальше.
Вспомни с чего все началось, в начале был чистый лист, который ты не мог испачкать, испортить. Размениваясь на критике, меняясь в убеждениях, возьми второй и продолжи, остановись и продолжи завтра. Не все написал, не все объял, это не значит, что не нужно и вовсе не браться за перо и переводить чернила. Ты сделал как смог, мог лучше наверняка, но мог и хуже, важен лишь факт, регистрация действия, а как ты сделал не тебе решать.
