Как и когда появился у нас в команде Боцман, пепельно-серый в черную полоску котяра, никто не помнил, как и то, откуда взялась его кличка. Почему-то в памяти у всех он был всегда огромным, килограммов 15-17 котищем, основным занятием которого, было обозначать свое присутствие в том или ином помещении. Изображал он это так, - укладывался на самом видном месте, сворачивался в калачик, и делал вид что спит.
В тот день Боцман обозначал свое присутствие в рубке дежурного, вальяжно развалившись на кушетке.
Дежурный, молодой лейтенант Серега Пархоменко докладывал мне, нештатному командиру сводной команды, о происшествиях за ночь и выполнении утреннего распорядка дня. Увлекшись, живописанием того, как он посредством зарядки, утренней приборки и осмотра боролся с ленью наших матросов Сергей, не сразу заметил, как в расположение вошел командир части. Резкий разворот в его сторону и сбивчивый от волнения доклад, ситуацию не исправили. Наш командир человек был очень строгий и пунктуальный. От всех без исключения, он требовал четкого выполнения установленных правил, одним из которых была встреча командира дежурным по части на входе. Как шутили наши остряки: «Шаг вперед шаг назад, минус 50% премиальных». То, что командир без сопровождения дошел 15 метров от входа до матросских кубриков, грозило дежурному большими неприятностями.
Передавать все то, что выслушал после доклада Пархоменко, думаю, не стоит. В большинстве таких случаев набор фраз и выражений командиров стандартный и каждый из тех кто служил, их не раз слышал, если не в свой адрес, то в адрес своих товарищей.
Но тут, командир заметил дрыхнущего Боцмана, и, наверное, решив, что лейтенанту и того, что сказано вполне достаточно для серьезных размышлений над своим отношением к службе, обратил свой гнев против кота:
- И этот еще тут разлегся, - выпалил он, в сердцах кивнув на Боцмана головой, - такой же ленивый, как и все. Крысы кабель во всем управлении погрызли, а он только спит да ест.
После чего резко развернулся и ушел к себе в кабинет. Боцман даже глаз не открыл, сделав вид что, последняя реплика относилась к кому угодно только не к нему.
Прошло часа полтора-два. Об утреннем инциденте забыли. Жизнь в части вошла в свое нормальное русло, как вдруг по его коридорам пронесся грозный рокочущий голос командира части,: "- Дежурный!!! Ко мне!! Бегом!!". Событие само по себе из ряда вон выходящее, так как при наличии селекторной и телефонной связи командир никогда не пользовался иным способом вызова к себе кого либо. Естественно, что любопытство в считанные секунды заставило собраться у его кабинета чуть ли не всех, кто на тот момент был на рабочих местах.
Дежурный, все тот же лейтенант Пархоменко, стоял в дверях разделявших кубрики и штабные помещения и на его лице играла глуповатая улыбка. В углу, напротив командирского кабинета, в своей излюбленной позе лежал Боцман, и вновь делал вид, что спит, и что все происходящее его совершенно не касается. На пороге своего кабинета стоял командир, а у его ног лежали три здоровенные свежеотловленные крысы.
Многим было тогда не понять, почему дежурному трудно решить смеяться или плакать, что вызвало у меня чуть ли не истерический смех, и кому была адресована фраза командира: «Ну, гад, я тебе это еще припомню…».