Ее тоже проиграли в карты...
А когда в 1787 году пятнадцатилетняя княжна Мария Григорьевна Вяземская впервые появилась в московском свете, все восхищались ее античной красотой, сравнивали с Юноной.
Жених нашелся очень быстро – князь Александр Николаевич Голицын. Почти ровесник невесты – старше всего на три года. Тогда браки между ровесниками у дворян были редкостью. У простолюдинов – сколько угодно. А жених-дворянин должен был к моменту женитьбы иметь хоть какое-то положение и чин. Однако князь Голицын относился к числу тех счастливчиков, которым этого ничего не нужно. Он был баснословно богат. У Голицына в Белокаменной было прозвище Cosa-Rara – «редкая вещица» – по названию оперы Висенте Мартина-и-Солера, которая пользовалась успехом в Москве.
Впрочем, надо заметить, что тот же московский свет еще называл Голицына шалопаем, мотом и картежником. Он зажигал трубки ассигнациями, бросал извозчикам на чай золотые монеты, цыганкам дарил драгоценности. И при этом всем еще характер имел вздорный. В общем, типичный «мажор» конца XVIII века...
Княжне Вяземской он не нравился. Она буквально на коленях умоляла родителей не отдавать ее за Голицына. Но ее отец, статский советник князь Григорий Иванович, был человеком стесненным в средствах. А тут такой жених – ну прямо сказочный Гарун аль Рашид!
В общем, родители дали согласие на брак. На радостях Голицын подарил невесте роскошный убор из жемчугов и бриллиантов. Говорили, что он был богаче даже тех украшений, которые надевают на свадьбу царские невесты.
И уже почти сразу после свадьбы княгиню Марию Григорьевну Голицыну в свете стали называть «печальной красавицей». Действительно, он всегда была выглядела грустной.
Михаил Иванович Пыляев в книге «Замечательные чудаки и оригиналы» пишет: «Голицын имел 24 тысячи душ крестьян и громадное состояние, которые пустил прахом: частью проиграл в карты, частью потратил на неслыханное сумасбродство... Прожив таким образом состояние, он подписывал не читая векселя, на которых суммы выставлялись не буквами, а цифрами. В конце своей жизни он получал содержание от своих племянников и никогда не сожалел о своем прежнем баснословном богатстве, всегда был весел духом, а часто и навеселе».
Ну что ж! Такие весельчаки и балагуры встречаются нередко. А каково было его жене? Она об этом молчала. А между тем, в обществе поговаривали, что князь с женой бывает груб, силой принуждает к исполнению супружеского долга и даже бьет ее.
При этом он любил вывозить жену в свет. Наверно, чтобы пощекотать свое самолюбие: дескать, глядите, какая у Cosa-Rara есть «редкая вещица»...
И на одном из таких светских вечеров 27-летняя Мария Григорьевна познакомилась с 42-летним графом Львом Кирилловичем Разумовским – и влюбилась в него.
Князь Петр Андреевич Вяземский в своих мемуарах написал о Разумовском: «Граф Лев Кириллович был также замечательная и особенно сочувственная личность. Он не оставил по себе следов и воспоминаний ни на одном государственном поприще, но много в памяти знавших его. Отставной генерал-майор, он долго жил в допотопной или допожарной Москве, забавлял ее своими праздниками, спектаклями, концертами и балами как в доме своем на Тверской, так и в своем прекрасном загородном Петровском. Он был человек высокообразованный: любил книги, науки, художества, музыку, картины, ваяние... Граф Лев Кириллович был истинный барин в полном и настоящем значении этого слова: добродушный и утонченно вежливый, любил он давать блестящие праздники, чтобы угощать и веселить других... Позднее влюбился он в княгиню Голицыну... Он страстно любил ее до самой кончины своей...».
И вот тут-то в этой истории появляются карты. Нет, не географические, а обыкновенные, игральные. Князь Александр Николаевич Голицын был отчаянным картежником, что, собственно, и привело его позднее к полнейшему разорению. Впрочем, еще давным-давно английский философ Фрэнсис Бэкон весьма верно заметил: «Бывает, что человек отлично тасует карты, а играть толком не умеет»...
Были ли Мария Григорьевна и Лев Кириллович любовниками? Вопрос риторический. Обычно на него могут дать категорический ответ всего лишь два человека, которые обычно не отвечают ни на какие вопросы. Но в любом случае сложившаяся ситуация не устраивала Разумовского. Он даже подумывал о том, чтобы вызвать Голицына на дуэль, но потом, зная пагубную страсть Cosa-Rara, решил сойтись с ним за карточным столом.
Историческое «сражение» произошло то ли 1799 году, то ли годом-двумя позднее, не суть. Игра шла всю ночь в доме князя Голицына. Хозяин все проигрывал и проигрывал, был очень взвинчен, заметно нервничал. И тут дело, конечно, было вовсе не в проигранных бешеных деньгах (хотя и в них, конечно) – в уязвленном самолюбии.
И в этот момент Разумовский, вроде бы в шутку, предложил ему: он ставит на карту все деньги, что выиграл у Голицына, а тот ставит на кон... свою супругу!
Сначала Голицын, конечно, был поражен столь фантастическим предложением. Он, конечно, проиграл огромную сумму, целое состояние. Но предлагаемая графом ставка поначалу показалась ему просто нелепой. Однако Разумовский, видимо, был тонким психологом. Сказал: дескать, на нет и суда нет. Больше он играть не будет, пора домой – уже заря занимается за окном. А днем пришлет кого-нибудь за своим баснословным выигрышем...
И тут Голицын не выдержал, утомленный и злой, решил все-таки в последний раз испытать фортуну. Жена? Да она его терпеть не может! Поэтому можно и ей рискнуть. «Что он Гекубе? Что ему Гекуба?»...
Но карта Голицына была бита... А после этого наступила долгая пауза, почти как в бездарной мелодраме. Что дальше? Но нет! Разумовский все предусмотрел и сознательно шел ва-банк – он не машкая уходит из гостеприимного княжеского дома вместе с Марией Григорьевной, оставив покинутому мужу, наверно, в качестве «утешительного приза», весь свой выигрыш.
Скандал получился грандиозный, на весь белый свет! Мария Григорьевна была, конечно, оскорблена тем, что ее, Рюриковну, словно какую крепостную девку, проиграли в карты. Но нет худа без добра: скандал позволил ей довольно быстро получить развод с Голицыным. А в те времена это было ой как непросто даже для богатых и влиятельных людей. Но Синод посчитал этот случай вопиющим.
Вскоре Мария Григорьевна и Лев Кириллович обвенчались. Однако их положение все равно оставалось несколько двусмысленным. В высшем свете к ним относились настороженно, ждали реакции свыше. А ко двору вообще-то разведенных не допускали, а новый брак считался не вполне легитимным...
Впрочем, в Москве чете Разумовских сочувствовали. Марию Григорьевну любили за ее добрый, мягкий и неспесивый нрав. А Лев Кириллович был одним из первых «тузов» старой столицы. Поэтому их принимали почти во всех московских домах, кроме, пожалуй, генерал-губернаторского. Разумовским лишь не присылали приглашения на официальные праздники...
Конечно, ситуация была ханжеством чистой воды. Но внешние приличия тогда, да и сейчас, соблюдались беспрекословно. Многие вельможи имели наложниц, правда, большинству никогда не приходило в голову жениться на них. Об этом хорошо сказал адвокат Рамкопф в фильме «Тот самый Мюнхгаузен»: «Имеешь любовницу — на здоровье! Сейчас все имеют любовниц. Но нельзя же допускать, чтоб на них женились. Это аморально!»...
Спас положение галантный и романтичный Александр I. Однажды император, находясь в Москве, как бы невзначай, приехал на праздник в дом графов Кочубеев, на котором присутствовали Разумовские. И пригласил Марию Григорьевну на танец. Государь демонстративно громко обратился к ней: «Мадам графиня, не хотите ли вы оказать мне честь танцевать полонез со мной?».
Графиня! Таким, образом Александр первым дал понять, что признает ее брак с графом Разумовским. И тем самым как бы легитимизировал ее статус.
Мария Григорьевна и Лев Кириллович прожили в счастливом браке шестнадцать лет. К сожалению, детей у них не было. Лев Кириллович скончался в 1818 году. Мария Григорьевна пережила его намного - умерла в 1865-м, на 94-м году жизни.
Она была активной старушкой. Ездила по европейским курортам, играла в азартные игры "по маленькой", в том числе в рулетку. При этом говорила, что это придает ей сил. И вполне возможно, что именно графиню Марию Григорьевну Достоевский имел в виду, когда создавал образ бабушки Антониды Васильевны в романе «Игрок»...
А еще раньше Лермонтов написал поэму «Тамбовская казначейша». И хоть Марии Григорьевны Разумовской он не знал (видел, наверно, лишь ее портреты), вполне возможно, именно графиня предстает в образе казначейши:
И впрямь Авдотья Николавна
Была прелакомый кусок.
Идет, бывало, гордо, плавно -
Чуть тронет землю башмачок;
В Тамбове не запомнят люди
Такой высокой, полной груди:
Бела как сахар, так нежна,
Что жилка каждая видна.
Казалося, для нежной страсти
Она родилась. А глаза...
Ну, что такое бирюза?...
"Тамбовской казначейше" в 2016 году поставили памятник. Естественно, в Тамбове. Причем, скульптор А.А. Миронов, возможно, несколько вольно и чересчур трактует лермонтовский образ казначейши. Хотя, с другой стороны, эту скульптуру можно считать своеобразным художественным мостиком между графиней Марией Разумовской, пушкинской Татьяной и кустодиевскими красавицами.