Скорее всего это был новый год, когда по случаю у нас в квартире на первом этаже собрались гости. Гостей было много - папины сослуживцы, мамины коллеги. Среди них был дядя Миша с усами как у папы.
У меня был трёхколёсный красный велосипед, невероятно крутой и классный. Я гонял на нём по коридору нашей квартиры, который имел поворот направо, если ехать от основной комнаты и я, основательно разогнавшись, круто заворачивал на повороте, иногда оставляя чёрные следы от шин.
Дядя Миша тоже решил прокатиться на этом болиде, но не учёл тот факт, что его вес не подразумевал данное транспортное средство. Дядя Миша был худощав, но и этого хватило чтобы платформа, которая крепила задние колеса к основной раме, ровно по шву, отлетела, едва дядя Миша разместился на велосипеде. Чудом избежав того, что рама вошла бы в наездника, дядя Миша поспешно встал и пообещал все починить. Причем чуть ли не на следующий день велосипед и правда был починен - аккуратный шов сварки вернул всё как было.
Дядя Миша же ещё очень долгое время угощал меня вкусным травяным чаем, когда папа брал меня с собой в баню. Мужики не особо любили таскать с собой детей, но я и сын ещё одного папиного сослуживца - Димка - были завсегдатаями и это всех, как я помню, устраивало. Мы были вполне послушными и дико радовались, поскольку вливались в компанию взрослых людей, сидя с ними в одной парилке, подставляясь под крепкий берёзовый веник.
После я шёл домой с папой за руку, гремя оранжевым пластмассовым тазиком об наледь. Нести этот таз было моей миссией. В одну из таких прогулок я и увидел своё первое в жизни северное сияние.
Я запомнил его ещё и потому, что не видел ничего похожего. Даже светлячки в Ялте, которые меня маленького поразили до глубины души (летающие тараканы с фонарём на ж... животе (с ума сойти!) меркли по сравнению с тем, что на небе разыгрывалась световая вакханалия. Как будто кто-то разлил жёлто-зелёный туман, а сверху добавил сиренево - красный по иссиня-чёрному звёздному небу. Стена неземного света переливалась а папа объяснял суть этого явления.
Так мы и шли втроём - папа, я и оранжевый таз.
Меня удивляли и полярный день, и полярная ночь. Очень непросто заставить себя спать тогда, когда за окном свет. А заставить себя проснуться, когда за окном темно - ничуть не легче.
***
Первое сентября 1991 года. Я у крыльца нашего дома, а папа фотографирует меня - первоклассника с цветами. К школе, которая в паре минут пешком от дома, мы подходим уже небольшой толпой - почти все, с кем я выпускался из детского сада теперь мои одноклассники.
А через пять лет у меня будут проблемы по английскому языку, которые возникали у многих - из-за преподавателя, которая не очень любила свою работу и не заморачивалась с успеваемостью учеников. Перед годовой контрольной я выучил наизусть все упражнения, включая дополнительной сложности, после чего на экзамене написал их не глядя в учебник на сами задания. В маленьком мне кипело торжество - я смог и уделал того, кто навесил на меня ярлык "не можешь". Но, к сожалению, оценки за эту работу я так и не узнал - мы уехали из посёлка раньше, чем были проверены работы. Как говорится - гештальт не закрылся.
***
Перед тем как мы уехали из посёлка, я пошёл гулять.
За месяц до отъезда я сдружился с одноклассником Сашкой, с которым мы и проводили время на прогулках, меняясь картриджами для Dendy и видеокассетами с мультиками.
Мы гуляли в последний раз и он грустно заметил, что скорее всего мы больше не увидимся. Мысль о том, что можно было писать письма нам как-то не приходила в голову. Мы с Сашкой обошли весь поселок и даже успели посмотреть бега леммингов по тундре: воробъиного окраса хомяки толпой бежали по сухому мху. Снега было немного и начиналась грязь - начиналось лето.
До сих пор помню как я стою на деревянной дорожке, ведущей к железнодорожной станции, а вдалеке бежит темная полоса - бесконечные вагоны с электровозом во главе.
***
Мы переехали в Новосибирск из этого удивительного места, фотографии которого я нахожу до сих пор. На них - пустые дома, разрушенные и неживые. Но я вижу живых людей, равнину тундры, бесконечный белый снег и затянутое коркой льда озеро в двухстах метрах от моего дома, которое виднеется в окне, метель, вечно засыпанный снегом подъезд, огромный сугроб с двумя дырками - это двухэтажный дом с детским садом на первом этаже. Недавно мне прислали фото - кто-то сидит на качели, а за спиной неизвестного - огромный серый дом, вечный недострой, который упирался в окна моей комнаты и пугал ходуном ходящей стрелой подъёмного крана, почти касающейся стены нашего дома.
Посёлка нет, но для меня - это неправда. То, что я уместил в шести постах - это чертовски приятные воспоминания.
- Нормальное у тебя было детство.
- Самое лучшее, бать.
(с) к/ф "Батя"
