Каждый новый день в предгорьях ветер ткал неповторимый живописный ковер, вплетая в самобытный рисунок с множеством оттенков, ароматы, усиливающие красоту пейзажей. Вы знаете, чем пахнут цветы дикой сливы? Нектаром? А как пахнет нектар, смешанный с запахом хвои и пыли на перегретых солнцем камнях? А когда, наконец, я добиралась до пенного, быстрого ручья, то глубоко вдохнув его влагу, вдруг узнала привычный для северных жителей запах талого весеннего снега. Чистый и сверкающий в высокогорьях, он сползал вниз, расплавленный лучами близкого солнца и бежал бурными ручейками-речками к самым подножиям, огибая огромные рассыпанные в беспорядке валуны. Кроны гигантских древних деревьев, с гладкими, выбеленными ветром и пылью стволами казались мне похожими на заколдованных волшебников-друидов. Сознаю, что сравнение с друидами пришло в мою голову по ассоциации совсем из другого эпоса. Но кто знает, каким было все изначальное? И как глубоко эти знания спрятаны внутри каждого из нас?
Мой торопыжный характер и пытливый ум подростка не забывали о главной миссии путешествия: узнать, что такое «инь» , понять, где она цветет, чтобы, собрав ее в большой букет, привести в дар Ши Фу. Я боролась с искушением спросить у хозяйки домика, что же это за чудо такое, шестым чувством понимая, что она-то, уж, точно знает правильный ответ. Но праздные беседы не приветствовались. Это я усвоила довольно быстро, впервые встретившись с неведомой мне доселе философией жизни: все главное протекает глубоко внутри души. И это нужно непременно укрывать от посторонних глаз. Такая вот на первый взгляд простая истина. Правда, к этому моменту мне уже было известно и то, что чем проще истина, тем сложнее ей следовать. Горы хранили в себе драгоценные минералы, моя хозяйка – ценности духа невыразимые словами. Ее внутренняя жизнь протекала рекой в параллельной реальности. Но она присутствовала и здесь, в живом мире людей. Освоить подобную раздвоенность западному мышлению было не просто. Ученые мужи моего народа много говорили, размышляя вслух в многотомных литературных и философских книгах. В среде людей обычных, не ученых, практиковались посиделки и дружеские беседы. А тут, в маленьком горном поселке, в скромных деревенских домиках, люди были не разговорчивы. И это молчание выглядело мистически, словно с его помощью человека обращали в сосуд для наполнения настоящей, а не придуманной жизнью.
Продолжение следует...
