Женская месть 3.

Клиника

- Как вы себя чувствуете? – врач приёмного покоя, цветущая женщина средних лет, ободряюще улыбнулась Павлу.
- Как я могу себя чувствовать! Эти суки загнали меня в психушку без причины, - вспылил Павел.
- Какие суки?
- Врачихи, кто же ещё.
- Не любите врачей?
- Таких ****ей не люблю. Что вы там пишете? – Павел покосился на доктора, которая что-то быстро писала в истории болезни.
- Пишу, что вижу и слышу. Раздражительность, мания преследования, мизогиния.
- А это ещё что?
- Женоненавистничество. Возможно, в этом спрятаны корни вашей пока безобидной сексуальной практики, и наша задача предотвратить у вас тяги к насилию. Ничего, отдохнёте у нас, подлечитесь, - врач снова улыбнулась.

Павел открыл рот, чтобы высказать всё, что он думает, и молча закрыл. Всё было бесполезно. Он вспомнил фразу из одного анекдота: «А коль попал в говно, то не чирикай».

- Переодевайтесь! – женщина в халате бросила Павлу застиранные майку, трусы и больничный костюм, - трусы тоже меняйте!
Павел в упор посмотрел на неё.
- Надо же, стесняется, - хмыкнула женщина и отвернулась.

В палате, куда привели Павла стояла дюжина коек, на которых размещался разномастный люд. Кто-то спал, кто-то стонал, кто-то был привязан верёвками к кровати. От увиденной картины Павлу сразу стало нехорошо, и он вспомнил изображения ада.
- Острая палата, - сообщил ему хмурый санитар, - потом переведут в нормальную, если будешь хорошо себя вести. 
- Иди поссы! - санитар шлёпнул по спине лежащего на кровати мужика, и тот моментально скатился вниз. – Ложись! - сказал санитар Павлу.
- Ну куда ты его укладываешь? - вступила в разговор санитарка. - Он как?
- Вроде смирный.
- Тогда пусть ложится у окна. И нам спокойнее будет, и ему лучше. Сейчас я перестелю.
Обессилевший Павел покорно выпил какую-то таблетку, бросился на кровать и уснул.

- Новенький! Доктор вызывает, - сказали Павлу после завтрака, к которому он так и не прикоснулся.
- Я заведую этим отделением, и зовут меня Лидия Максовна, - пожилая полноватая женщина полистала историю болезни и вперилась взглядом в Павла. – Ты зачем здесь?
- Там написано.
- Я умею читать. Мне надо знать какого хера ты здесь делаешь. Косишь от чего-то, прячешься от кого-то. Я работала врачом, когда тебя ещё на свете не было, и могу отличить больного от здорового. И для меня, и для тебя будет лучше, если скажешь настоящую причину.
- Я сам не знаю.
- Политика, бизнес, женщины? – продолжала Лидия Максовна, глядя на отрицательно кивающего Павла, - у тебя девушка есть?
- Есть, но я с ней поссорился.
- Ну вот, хоть что-то.
- Она хорошая, это я сам виноват.
- Что ж не попросил прощения, раз виноват? А хорошие девушки на многое способны, если их разозлить. Не хочешь рассказать что-нибудь ещё?
- Нет, - Павел угрюмо уставился в зарешеченное окно.
- Ладно, иди! Когда созреешь, обращайся. А вести тебя будет Анна Николаевна. Вот и она, - в кабинет вошла молодая стройная брюнетка. Павлу показалось, что он её где-то видел, но где именно вспомнить он не мог.

Анна Николаевна душеспасительных разговоров не вела и сразу перешла к назначениям лекарств, консультаций и прочих процедур. Павлу очень не понравились взгляды, которые раз от разу бросала на него молодой доктор. Это были взгляды хищницы, развлекающейся со своей жертвой. Подтверждением этому стал инцидент, случившийся во время приёма лекарств.
- Ты что, думаешь всё это пить? – удивился лежавший на соседней кровати парень, - совсем вольтанутым станешь.
- А что делать?
- В унитаз. Так почти все делают.
Павел попробовал последовать этому совету, но был застигнут на месте преступления бдительной санитаркой. Прибежала Анна с медсестрой, которая выдала дополнительную порцию таблеток, и потребовала, чтобы процесс приёма контролировался. Павел встал на дыбы, но объединённые белые халаты навалились на него, заставили открыть рот, а когда он попытался сопротивляться, чья-то рука схватила его за яйца. Павел охнул и прекратил сопротивление.
- Сделайте ему ещё укол! – лицо Анны Николаевны раскраснелось, глаза блестели, розовый язычок облизывал губы, - для такого верблюда у меня колючек хватит.

И Павел вспомнил всё.