В студенческом общежитии номер три, где я провела свой второй курс, жили студенты истфака и филфака Томского университета. Так как факультета журналистики тогда еще не существовало, а было лишь отделение на филологическом, будущим журналистам тоже полагались места в "тройке".
На втором курсе я стала профоргом и смогла выбить себе отдельную приличную комнату - само общежитие было в ужасном состоянии, несмотря на то, что было на тот момент самым новым на площади Южной, где, кроме него, стояли еще несколько общаг универа и ТИАСУРа (Томский институт автоматизированных систем управления).
В один прекрасный сентябрьский день у входа меня остановили ребята, которые в количестве примерно полутора десятков, приехав на нескольких машинах, тусовались во дворе общежития. Мы познакомились. Среди них был и Мамука. Он представился студентом ТИСИ (Томский инженерно-строительный институт).
Я прекрасно понимала, что даже, если они и студенты, то их образ жизни отличается от того, как живут большинство учащихся вузов. Ребята были, скажем так, хулиганы. Но девочкам в 20 лет очень нравятся хулиганы. К тому же Мамука был грузин - моя детская мечта, - у меня перещелкнуло и мы стали встречаться.
Это было такое романтичное приключение. Мы гоняли на бешенной скорости на его машинах - тогда у него была черная девятка с номером 2036 (о, боже, и зачем мне эта информация?) и зеленый BMW с джамбульскими номерами. Его ближайший друг ездил на вишневом на Pontiac Fire. Это были очень заметные в Томске машины, их все знали.
Мамука с друзьями всегда приезжали ко мне с хорошими закусками и дорогой выпивкой - это была середина голодных 90-х, когда, получив стипендию, мы старались быстро ее проесть в ресторане, потому что уже через неделю ее могло не хватить и на хлеб с маслом.
Поздно вечером, за минуту до того как Мамука начинал сигналить под моим окном на 5 этаже, я просыпалась от шуршания шин его машины, потому что ждала. Я накрывала стол и мы сидели до утра за разговорами, во многие из которых я не вмешивалась, интуитивно ощущая, что с кавказскими мужчинами стоит придерживаться некоторых ограничений.
Тем не менее моё мнение имело вес. Ко мне обращались с вопросами, прислушивались. Мне доверяли многое, о чем я не смогу рассказать даже теперь, через 24 года после гибели Мамуки.
По городу и общежитию про него ходили разные слухи. Например, о том, что он, несмотря на свои 21, был жесток. Но со мной он всегда был мил и весел. В Томске его побаивались, и меня это устраивало, потому что обстановка в 1993-94 годах была неспокойная, но я всегда могла прикрыться от возможных эксцессов с посторонними мужчинами его именем.
Однажды он спас мою подругу. Буквально вытащил её из машины с кемеровскими номерами, куда её заталкивали два гопника. Кемеровчане и новокузнечане (тоже кемеровский регион) были самыми безбашенными бандюками в 90-х, так что, говоря "спас", я нисколько не преувеличиваю.
Но об этом я расскажу в продолжении этой истории.
#рассказы #истории из жизни #90-е #отношения #студенчество #кавказцы