Дернуло же меня давным-давно, когда досику было что-то около двух лет, нарисовать котика. Рисовала просто, для веселья, не особо заморачиваясь над усатым-полосатым — палка, палка, огуречик вот и вышел человечек котофей. Почти как Экзюпери со слоном в удаве. Но деть оценила. Видимо в ее глазах сие творение выглядело шедевром изобразительного искусства. И вот уже на листочке котик стоял, сидел, прыгал. А затем так и вообще: — Кач-кач. — Кач-кач? — повторила я, не понимая, что имелось в виду. — Кач-кач, — подтвердила дочь. — Качели? Котик качается на качелях? — переспросила насторожившись. — Ага, ага. Минуту я растеряно моргала, а затем — деваться некуда — изобразила кракозябру с ушами, усами и хвостом. Ребенок остался довольным, вот только теперь она каждый день стала просить меня рисовать. Видимо, опасалась, что мама потеряет навык. Я же довела схему рисования кота до автоматизма. Но однажды, устав от поднадоевшего занятия, я сказала: — Иди к папе. Пусть он нарисует. Дось поспешила к па