Школьные годы
Последний звонок получился незабываемым. Мы стояли перед школой, слушали напутственные слова, крепко держа своего голубя.
В десятом классе я стала очень серьезно относиться к учебе, заинтересованная не столько в отметках, сколько в знаниях. Понимала, что для успешного поступления в институт нужна стройная система знаний.
Год пролетел для меня незаметно. Пришло время последнего звонка. Чтобы сделать этот день незабываемым, мы решили наловить ночью на чердаке пятого мальчишечьего корпуса спящих там голубей, посадить до поры до времени в тумбочки, а в нужный момент забрать их. После обеда мы отправились в лес за ландышами, наделали из них, душистых и нежных, букетов. А ночью наловили голубей: каждому по голубю. Сонную птицу тихонечко брали и сажали в тумбочку.
Последний звонок получился незабываемым. Мы стояли перед школой, слушали напутственные слова, крепко держа своего голубя. Когда зазвучала песня: "Вот и стали мы на год взрослый, и пора настает, мы сегодня своих голубей отправляем в прощальный полет!" - все подбросили вверх истомивщихся птиц. Голуби радостно взмыли в синеву, а вдогонку им летела песня: "Пусть летят они, летят и нигде не встречают преград!"
Экзамены я сдала без проблем. В моем аттестате одна четверка по алгебре. Областная комиссия сочла мой способ решения задачи не рациональным и я осталась без медали. В тот год серебряных медалей не давали, а на золотую не потянула. Все десять лет была, кстати, круглой отличницей. Четверки воспринимала как неприятность. Папа за дочь хлопотать не стал. Он ни разу меня не отправил в Артек, хотя я это заслужила. Таню Ралле отправил, а меня нет. Неудобно ему было.
Выпускной прошел как-то буднично. На мне было белое с люрексом платье и югославские туфельки на высоком каблуке. Ноги с непривычки болели, и я сидела рядом с персональным кавалером Юрой. Он был в синем вельветовой пиджаке, сшитым по этому поводу Ниной Григорьевной. Мне было скучно.
Я собиралась поступать, как папа, мама и Таня, в Ульяновский педагогический институт. Мы планировали жить с сестрой на квартире, ходить в кино, в театр, на танцы. Она расписывала мне, как здорово мы заживём а Ульяновске.
И вот мы поехали подавать документы в Ульяновский государственный педагогический институт на филологический факультет. В машине были я, Танюша и папа. По пути мы заехали в облоно. Папа ушел, а мы остались дожидаться его в машине. Вдруг он выбегает взбудораженный, тащит меня за руку и заводит в какой-то кабинет. Там важная инспекторша объясняет мне, что я могу поехать учиться в Ленинград, что есть направление на дефектологический факультет педагогического института им. Герцена. Здесь я впервые услышала, что есть такая профессия ЛОГОПЕД. Я растерялась. О Ленинграде я и не мечтала. Все наши планы с сестрой рушились.
Меня убеждали неделю. Танюшка плакала, уговаривала не соглашаться. Но воспоминания о волшебном городе, где я побывала после девятого класса, перевесили чашу весов, и я согласилась. Надо было готовиться. Расклад поменялся. Вместо иностранного языка теперь мне нужно было сдавать на вступительных экзаменах биологию. По этому предмету у меня никогда не было путного учителя. Мне наняли репетитора, Маргариту Александровну Невскую. Как звучит! Биологию, с ее законами Менделя, она объяснила так, что я до сих пор помню.
Я восседала в сомбреро, привезенном мамой с юга, посереди огорода на стуле, ножки которого постепенно утопали в рыхлой земле, и их нужно было постоянно выдергивать из нее. Вокруг меня поспевали дыни и арбузы, но мне было не до них. Я грызла гранит науки. Впереди меня ждал город моей мечты, сказочный Ленинград.
