Так прошла суббота, а на следующий день на рассвете две женщины, Мария Магдалина и ещё одна Мария (мать Иакова и Иосии) пришли посмотреть гроб. Марк сообщает, что женщин было три, добавляя при этом Саломию.
Они купили ароматы, чтобы помазать тело Иисуса. По дороге они задавались вопросом: кто отвалит им камень от гроба?
У Иоанна к гробу пришла Мария Магдалина. Было ещё темно, и она увидела, что камень от входа отвален. Она побежала к Петру и к «другому ученику, которого любил Иисус» и сказала им:
– Унесли Господа из гроба, и не знаем, где положили его.
Фраза «не знаем» должна указывать на то, что Мария пришла туда всё же не одна.
Матфей пишет, что имело место «великое землетрясение, ибо Ангел Господень, сошедший с небес, приступив, отвалил камень от двери гроба и сидел на нём; вид его был, как молния, и одежда его бела, как снег; устрашившись его, стерегущие пришли в трепет и стали, как мёртвые».
Ангел обратился к женщинам, сказав им:
– Не бойтесь, ибо знаю, что вы ищете Иисуса распятого. Его нет здесь – он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите место, где лежал Господь, и пойдите скорее, скажите ученикам его, что он воскрес из мёртвых и предваряет вас в Галилее; там его и увидите.
Марк сообщает следующее.
«И, взглянув, видят, что камень отвален; а он был весьма велик. И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облечённого в белую одежду; и ужаснулись. Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; он воскрес, его нет здесь. Вот место, где он был положен. Но идите, скажите ученикам его и Петру, что он предваряет вас в Галилее; там его увидите, как он сказал вам».
Поспешно выйдя из гроба, женщины побежали оповестить об этой радостной вести учеников. И тут женщин встретил Иисус и сказал:
– Радуйтесь!
Женщины подошли к нему, ухватились за его ноги и поклонились.
А Иисус продолжил:
– Не бойтесь; пойдите, возвестите братьям моим, чтобы шли в Галилею, и там они увидят меня.
Как сообщает Матфей, пока женщины шли, некоторые из стражи пришли в город и объявили первосвященникам о том, что произошло. Те собрали совет со старейшинами и обсудив вопрос, дали воинам денег и приказали им сказать, что они уснули, а ученики пришли и выкрали тело Христа. Стражники взяли деньги и сделали так, как им сказали: «и пронеслось слово сие между иудеями до сего дня».
У Иоанна Пётр и «другой ученик» тотчас пошли к гробу. Пётр отстал и его напарник прибежал первым. Наклонившись, он увидел лежащие пелены, сам же он внутрь не зашёл. Тут подоспел Пётр, зашёл в гроб и тоже увидел одни лишь лежащие пелены, а также плат, который был на голове Иисуса – лежащий отдельно от пелен, «особо свитый». Следом за Петром зашёл в гроб и «другой ученик» – и увидел, и уверовал, ибо они ещё не знали из Писания, что ему надлежало воскреснуть из мёртвых.
А ведь Учитель говорил им об этом неоднократно…Зачем им Писание, если сам Иешуа, их Учитель, им об этом говорил?
Поражённые увиденным, оба ученика возвратились обратно к себе.
А Мария, продолжает Иоанн, стояла у гроба и плакала. Наклонившись к гробу, она вдруг увидела двух Ангелов, в белом одеянии, одного у главы, другого у ног, где лежало тело Иисуса. Один из них обратился к Марии:
– Жена! Что ты плачешь?
– Унесли Господа моего, и не знаю, где положили его. – ответила Мария. Тут она обернулась и увидела Иисуса! Но Мария не узнала его. Тогда он сказал:
– Жена! Что ты плачешь? Кого ищешь?
Мария подумала, что это садовник, и ответила:
– Господин! Если ты вынес его, скажи мне, где ты положил его, и я возьму его.
– Мария! – сказал Иисус.
И только сейчас она признала его и воскликнула:
– Раввуни! (Учитель!)
– Не прикасайся ко мне, ибо я еще не восшёл к Отцу Моему. – предостерёг её Иисус, – а иди к братьям моим и скажи им: восхожу к Отцу моему и Отцу вашему, и к Богу моему и Богу вашему.
Тогда Мария пошла и сказала об увиденном ученикам.
Марк излагает иначе: побежав от гроба, женщины никому ничего не сказали – «потому что боялись». Это весьма неубедительная мотивировка их молчания, ведь согласно того же Марка, сидевший у гроба юноша прямо сказал им, чтобы они сообщили ученикам об увиденном; но в то же время, если женщинам пришлось отвечать на вопрос, почему они сразу не сказали о воскресении Иисуса, то из их уст самым естественным оправданием мог быть страх.
По Марку же, Иисус сначала явился Марии Магдалине («из которой изгнал семь бесов»), она сообщила ученикам, плакавших и рыдавших, но те, выслушав Марию Магдалину, не поверили ей – это несмотря на предсказания самого Иисуса, вновь добавим от себя.
Зенон Косидовский в отношении Марка категоричен: «женщины, охваченные ужасом, никому ничего не сказали. На этом кончается сказание Марка, ибо то, что мы читаем дальше (стихи 9 – 20), можно, называя вещи своими именами, считать обыкновенной фальшивкой. Этих стихов, именуемых в науке «клаузулой», нет, например, ни в Ватиканском, ни в Синайском кодексах. Да и по своему языку и стилю они резко отличаются от остального текста.
Поэтому сегодня считается бесспорным, что этот отрывок – более поздняя вставка. Её неизвестный автор бесцеремонно приписывает Марку вещи, которые ему и во сне не снились. По этой версии, Иисус явился сначала Марии Магдалине, затем двум не названным по имени ученикам, спешившим в свою деревню, и, наконец, одиннадцати апостолам. Поручив им идти по всему миру и проповедовать евангелие, сам он вознёсся на небо и воссел одесную бога. Как мы видим, здесь полно мифологизации и теологии».[1]
У Луки в первый же день недели, женщины очень рано, неся приготовленные ароматы, пришли к гробу, и вместе с ними некоторые другие, но они нашли камень отваленным от гроба. Войдя же внутрь, они не нашли тела Иисуса, и вот посреди этого недоумения, «вдруг предстали перед ними два мужа в одеждах блистающих. И когда они были в страхе и наклонили лица свои к земле, сказали им: что вы ищете живого между мёртвыми? Его нет здесь: он воскрес; вспомните, как он говорил вам, когда был ещё в Галилее, сказывая, что Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешников, и быть распяту, и в третий день воскреснуть».
Тогда женщины вспомнили его слова и вернувшись от гроба, возвестили об увиденном одиннадцать учеников, а также и всех прочих. Это были Мария Магдалина, Иоанна, и Мария, мать Иакова, «и другие с ними, которые сказали о сём Апостолам». Но ученики не поверили женщинам.
Лишь Пётр вскочил и побежал к гробу. Наклонившись, он увидел только лежащие пелены, повернулся и пошёл назад, удивляясь произошедшему. Странно, что Пётр, вернувшись, не повёл к гробнице остальных учеников.
Попытка рационального объяснения исчезновения тела, которое ночью тайно похитили ученики, упускает из виду весьма немаловажное обстоятельство психологического характера. Упавшие духом и разбежавшиеся в страхе последователи Иисуса потом не только собираются и продолжают проповеди, но и не останавливаются перед неизбежностью принятия мученической смерти, перед лицом которой они продолжают отстаивать свой якобы обман.
Конечно, тело могли унести другие лица, не входившие в число учеников – но ведь и сами ученики об этом подумали, когда увидели опустевшую гробницу, и впали в ещё большее уныние! Перемена в их настроении наступила позже, когда они увидели Учителя.
Ссылаясь на Баура, Штраус метко указывает, что необходимым историческим предположением для объяснения развития христианства является не столько фактическая реальность воскрешения Иисуса, сколько вера в это воскрешение.
Таким образом, пустой гроб как доказательство воскрешения, оказался палкой о двух концах: узнав о случившемся, евреи тут же пустили слух, что ученики Иисуса украли его тело и спрятали в другом месте, другими словами, обвинили их в обыкновенном мошенничестве.
Вспомним ещё раз сообщение Иоанна, у которого Мария Магдалина, увидев, что камень отвален от гроба, прибежала к Петру и к «другому ученику» Иисуса со словами: «унесли господа из гроба, и не знаем, где положили его». Когда потом ей явился Иисус, Мария не узнала его, ошибочно приняла за местного садовника!
Источник этого недоразумения можно видеть возможно, в другом отрывке Евангелия от Иоанна, где сказано, что на том месте, где он распят, был сад, в саду новый гроб, в котором ещё никто не был положен. Туда положили Иисуса по причине иудейской пасхи, так как этот гроб был рядом.
Вполне вероятно, замечает Штраус, что под влиянием этого отрывка родилась записанная в конце второго века апологетом христианства писателем Тертуллианом легенда о садовнике, спрятавшем тело Иисуса из опасения, что толпы людей, посещающих могилу, потопчут ему грядки.
Более полный вариант этой истории содержится в обнаруженном в Египте коптском тексте под названием «Книга воскресения».
В ней излагается, что садовника звали Филоген и что он был очень предан Иисусу, исцелившему его сына. Встретив на могиле мать Иисуса, он сказал ей следующее: «Евреи хотели похоронить Иисуса в укромном месте, чтобы его ученики не могли похитить тело. Я предложил им: у меня в огороде есть гробница. Положите его туда, а я буду следить, чтобы его никто не унёс. А в душе решил, что, как только евреи уйдут домой, я возьму тело, намажу его благовониями и похороню в другом месте».
Матфей пишет, что слух о похищении тела Иисусова ходил среди евреев ещё и в его время.[2]
Однако, судя по словам Марии Магдалины и по апокрифической легенде о преданном Иисусу садовнике, слух этот имел хождение и среди христиан, представляя собою величайшую опасность для новой религии, краеугольным камнем которой была вера в воскресение.
Поэтому в борьбе с ним руководители христианства не стеснялись в средствах, и следы их методов нетрудно обнаружить в Евангелиях от Матфея, Луки и Иоанна. «В своем апологетическом пылу, в стремлении рассеять все сомнения как среди христиан, так и среди антагонистов евангелисты, в особенности же Матфей, широко пользовались своей беллетристической фантазией. Но это не была столь характерная для фольклора беззаботная игра воображения, порождающая мифы, сказки и легенды, а целеустремленная полемическая кампания, имеющая целью неопровержимо доказать, что украсть тело Иисуса было делом невозможным и поэтому пустой гроб мог означать только одно: Иисус чудесным образом воскрес. Однако к общей апологетической цели евангелисты шли разными путями».[3]
Но, с другой стороны, свести историю возникновения христианства к гипотезе умственного помрачения нескольких галилеян будет достаточно малоубедительной попыткой. И каковы предпосылки для такой галлюцинации, если сама смерть Иисуса заставила учеников лишь наоборот, разувериться в его мессианстве?
Что касается непосредственно самого воскресения, то приходится констатировать, что его детали не описаны ни в одном Евангелии. И самое древнее из них – Евангелие от Марка, их не сообщает. Однако знаменательно то, что о них рассказывают некоторые апокрифические тексты, начиная с Евангелия от Петра.
В некоторых христианских общинах попросту верили, что Иисус избежал смерти. В так называемых Деяниях Иоанна Иисус является к избранному ученику, который укрылся в одной пещере Оливковой горы, убитый горем и рыдающий, и сказал ему: «Для людей иерусалимских я распят; но, как видишь, вот я с тобой говорю». «Эта мысль о кажущейся смерти Христа впоследствии пространно развивалась в теологической сфере целым течением инакомыслящих, прозванных «докетами» (от греческого слова «казаться», «выглядеть», «скрывать правду»)».[4]
И вот потом, уже «в ином образе», он явился двоим из учеников на дороге, когда те шли в селение. Они обсуждали последние события – арест и казнь Иисуса… который приблизился к ним и спросил:
– О чём это вы, идя, рассуждаете между собою, и отчего вы печальны?
Один из этих двух учеников, по имени Клеопа, ответил:
– Неужели ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нём в эти дни?
– О чём? – спросил незнакомец.
Они рассказали ему о том, что произошло с «Иисусом Назарянином, который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали его первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть и распяли его».
– А мы надеялись было, что он есть тот, который должен избавить Израиля; но со всем тем, уже третий день ныне, как это произошло. Но и некоторые женщины из наших изумили нас: они были рано у гроба и не нашли тела его и, придя, сказывали, что они видели и явление Ангелов, которые говорят, что он жив. И пошли некоторые из наших ко гробу и нашли так, как и женщины говорили, но его не видели.
– О, несмыслённые и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу свою? – и начав от Моисея, он «из всех пророков изъяснял им сказанное о нём во всём Писании».
Так разговаривая в пути, они дошли до селения, которое было целью путешествия двух учеников. Незнакомец показывал вид, будто хочет идти дальше. Но они просили его остаться с ними, ввиду наступления вечера. Он согласился, и за ужином взяв хлеб, благословил, преломил и подал им.
Тут у учеников «открылись глаза» и они узнали его. Но он стал невидим для них.
– Не горело ли в нас сердце наше, когда он говорил нам на дороге и когда изъяснял нам Писание? – сказали они друг другу.
История эта, впрочем, напоминает сюжет из повести греческого прозаика Лукия из Патр, жившего во втором веке нашей эры, а также рассказ Аристида, жившего в первом веке до нашей эры. Два путешественника, спеша к себе домой, с восторгом говорят о чуде, случившемся в округе. По дороге они встречают незнакомца и узнают от него, что он ничего не слышал об этом чуде. Прощаясь, один из путешественников говорит;
– Ты, верно, из пришедших сюда, нездешний, что ничего не слышал об этом чуде.
…Тем временем наши путники, тут же поднявшись, поспешили обратно. Они застали одиннадцать апостолов «и бывших с ними, которые говорили, что Господь истинно воскрес и явился Симону». В этот первый день недели вечером ученики собрались, заперев двери, так как опасались иудеев.
Двое учеников рассказали собравшимся о виденном ими в пути, о том, как узнали они Учителя по преломлению хлеба – и в это время Иисус сам стал посреди них и сказал:
– Мир вам.
Присутствующие смутились и испугались, решив, что видят духа.
Тогда Иисус сказал:
– Что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки мои и на ноги мои; это я сам; осяжите меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у меня.
Он показал им руки и ноги, а когда ученики обрадовались, но ещё не знали, верить ли им, Иисус спросил:
– Есть ли у вас здесь какая пища?
Ему дали часть печёной рыбы и сотового мёда. Он взял это и стал есть.
Потом сказал:
– Вот то, о чём я вам говорил, ещё быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах.
Впрочем, кроме Иуды, в этот вечер среди учеников отсутствовал и Фома. Он был один из двенадцати и его называли Близнец. Другие ученики рассказали ему, что видели Иисуса, но Фома не поверил:
– Если не увижу на руках его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в рёбра его, не поверю.
И вот восемь дней спустя, когда ученики снова собрались вместе в одном доме, в том числе и Фома, причём двери вновь были заперты, Иисус снова пришёл и став посреди них, сказал:
– Мир вам! – потом обратился к Фоме. – Подай перст твой сюда и посмотри руки мои; подай руку твою и вложи в рёбра мои; и не будь неверующим, но верующим.
Таким образом, речь идёт о воскрешении Иисуса в человеческом естестве, а не в виде бестелесного Духа, который, заметим, мог бы свободно вознестись на небо.
Поражённый Фома воскликнул:
– Господь мой и Бог мой!
– Ты поверил, потому что увидел меня. – ответил Иисус. – Блаженны невидевшие и уверовавшие.
Иоанн пишет, что Иисус сотворил перед учениками своими много и других чудес, которые не описаны в Евангелии. «Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя его».[5]
А одиннадцать учеников пошли в Галилею, на гору – туда, куда им сказал Иисус. И они увидели его там, вот только одни поклонились Иисусу, а другие засомневались – он ли это? Тогда Иисус подошёл ближе и сказал:
– Дана мне всякая власть на небе и на земле. Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать всё, что я повелел вам; и се, я с вами во все дни до скончания века. Аминь.
Лука:
«Тогда отверз им ум к уразумению Писаний.
И сказал им: так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мёртвых в третий день, и проповедану быть во имя его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима. Вы же свидетели сему.
И я пошлю обетование Отца моего на вас; вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечётесь силою свыше.
И вывел их вон из города до Вифании и, подняв руки Свои, благословил их. И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо.
Они поклонились ему и возвратились в Иерусалим с великою радостью».
Марк:
«И сказал им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасён будет; а кто не будет веровать, осуждён будет. Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы.
И так Господь, после беседования с ними, вознёсся на небо и воссел одесную Бога. А они пошли и проповедовали везде, при Господнем содействии и подкреплении слова последующими знамениями. Аминь».
Как пишет Р. Хазарзар, эти стихи (а точнее 9 – 20 главы 16) являются поздней вставкой, так как их нет ни в Ватиканском, ни в Синайском, ни в других авторитетных кодексах.[6]
Следует также обратить внимание на то, что евангелисты понимают под словом «вселенная». Комментируя стих Матфея: «И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам», Р. Хазарзар пишет, что Иисус «заявляет, что придёт вторично тогда, когда благая весть успеет обойти все народы ойкумены».
А это несколько разные вещи!
Ведь под ойкуменой подразумевается лишь часть территории Земли, заселённая человеком. Греческий географ Гекатей Милетский, у которого впервые (V в. до н.э.) встречается описание ойкумены, включал в это понятие Европу (кроме Северной), Малую и Переднюю Азию, Индию и Северную Африку, другими словами, известную ему территорию.
Авторы же «Закона Божьего» вполне определённо указывают на значение термина «вселенная»: «Библия и вся религиозная литература, имеющая объектом своих забот лишь человеческую душу, часто называет землёй и даже вселенной лишь область обитания человеков, и даже лишь область определённой человеческой культуры, созревшей для воздействия Священного Писания. Воспитанная на Библии Византия, именовала Вселенной бассейн Средиземного моря, почему и императоров своих называла «повелителями вселенной» и Константинопольскому патриарху дала титул вселенского».[7]
Марк назвал в конце повествования Иисуса Господом, вступив в противоречие с самим собой, ведь у евангелиста Иисус отождествляет себя не с Богом, которого называет Отцом, а с людьми, которые имеют такие же потенциальные возможности, как и он, разница между ним и людьми не в «происхождении», а в наличии веры, о чём Иисус сообщает неоднократно.
Это, в свою очередь, убедительно показывает, что последнее обращение воскресшего Иисуса к ученикам является вставкой – то ли самого Марка, то ли будущих редакторов.
Иоанн описывает несколько иначе.
Были вместе Симон Пётр, и Фома, называемый Близнец, и Нафанаил из Каны Галилейской, и сыновья Зеведеевы, и двое других из учеников его.
«Были» – надо понимать, как отсутствие их целенаправленного движения к месту, им назначенному Иисусом, где они ожидают, что вновь увидят его. И действительно, Пётр решил заняться снова ловлей рыбы, а вышеперечисленные ученики, не все – заметим! – решили отправиться с ним.
Они все вместе сели в лодку, но не поймали в ту ночь ничего. А когда наступило утро, Иисус стоял на берегу. Ученики не узнали его. Он обратился к ним:
– Дети! Есть ли у вас какая пища?
– Нет. – ответили ему.
– Закиньте сеть по правую сторону лодки, и поймаете. – снова обратился к ним Иисус.
Они закинули сети, но на этот раз уже не могли их вытащить обратно по причине множества рыбы. Тогда «ученик, которого любил Иисус», сказал Петру:
– Это Господь.
Пётр тотчас опоясался одеждой, так как он был наг – и бросился в море. Остальные ученики приблизились в лодке, таща за собой сеть с рыбой, они были примерно в двухстах локтях от берега. Выйдя на землю, они увидели разложенный огонь, на котором пеклась рыба, и хлеб.
Иисус сказал им:
– Принесите рыбы, которую вы теперь поймали. Пётр подошёл к лодке и вытащил на землю сеть, наполненную большими рыбами, которых насчитали сто пятьдесят три, при этом удивляясь, как при таком множестве не порвалась сеть.
– Придите, обедайте. – пригласил Иисус.
Никто из учеников при этом не осмелился спросить у него, кто он, ибо понимали это и без слов.
Впрочем, описание встречи Учителя со своими учениками поражает своей сухостью и дистанцированием его от них. «Любимый ученик» уже не лежит на груди Иисуса, но, как и все, со страхом взирает на него. Иисус словно стал чужим, посторонним для них человеком.
Что это? Угрызения совести учеников, разбежавшихся в ту роковую ночь, отрекшихся и не разделивших его участь? Или причина более глубокая: непонимание того, что им говорят и что происходит вокруг них, выразившееся сейчас наиболее ярко… Иисус – не царь, он был схвачен и казнён людьми, которые, согласно Закону Моисея, ожидают приход этого самого обещанного им царя, помазанника, Христа. Оказалось, что Иисус – не он… Эта тень отчуждения и непонимания встала теперь барьером не только между Учителем и народом, но даже и его двенадцатью учениками.
…Приглашением Иисуса к трапезе, по-видимому, никто не решился воспользоваться, судя по тому, что он сам подошёл и взяв рыбу и хлеб, протянул им.
Как отмечает Иоанн, это было третье по счёту явление его ученикам.
Они, наконец, принялись за еду. Во время обеда Учитель обратился к Петру:
– Симон Ионин! Любишь ли ты меня больше, нежели они?
– Так, Господи! Ты знаешь, что я люблю тебя. – отвечал Пётр.
– Паси агнцев моих. – сказал ему Иисус.
Потом Учитель вторично обратился к нему:
– Симон Ионин! Любишь ли ты меня?
Пётр снова ответил:
– Так, Господи! Ты знаешь, что я люблю тебя.
– Паси овец моих. – повторил Иисус.
Затем он повторил свой вопрос в третий раз:
– Симон Ионин! Любишь ли ты меня?
Пётр опечалился:
– Господи! Ты всё знаешь; ты знаешь, что я люблю тебя.
А Иисус сказал:
– Паси овец моих. Истинно, истинно говорю тебе: когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострёшь руки твои, и другой препояшет тебя, и поведёт, куда не хочешь.
Иоанн поясняет: Иисус сказал это, давая разуметь, какою смертью Пётр прославит Бога. Но это ещё вопрос, правильно ли Иоанн понял смысл слов Учителя.
Есть и другой вариант: в молодости Пётр пошёл за Иисусом, а потом он примет участие в создании новой религии. Чья это будет религия, Иешуа – или кого-то другого? Впрочем, пока могу точно утверждать лишь то, что это станет темой моей следующей книги.
А Иисус тем временем позвал Петра:
– Иди за мной.
Пётр пошёл за Учителем, но обернувшись, увидел идущего за ним ученика, «которого любил Иисус и который на вечери, приклонившись к груди его, сказал: Господи! Кто предаст тебя?»
Увидев этого ученика, Пётр спросил:
– Господи! А он что?
И получил ответ:
– Если я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? Ты иди за мною.
Иоанн:
«И пронеслось это слово между братиями, что ученик тот не умрёт.
Но Иисус не сказал ему, что не умрёт, но: если я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? Сей ученик и свидетельствует о сем, и написал сие; и знаем, что истинно свидетельство его.
Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг. Аминь».
Всю тяжесть борьбы со скептиками взвалили на свои плечи Лука и Иоанн. Впрочем, к Иоанну это относится лишь отчасти, поскольку, по мнению библеистов, заключительная сцена с ловлей рыбы в Тивериадском озере представляет собой более позднюю вставку, написанную каким-то богословом с целью доказать, что Иисус назначил Петра своим преемником на земле.
Само собой разумеется, что сегодня невозможно было бы выяснить, чем руководствовались Лука и Иоанн, рассказывая свои совершенно фантастические истории для подтверждения факта телесного воскресения.
Возможно, что они, как полемисты, сознательно это придумывали, но возможно, они с искренним легковерием констатировали слухи, ходившие тогда в народе.
Но по плодам их узнаете их: изложенная в Евангелиях версия оказала самое серьёзное влияние на христианскую доктрину. В 1215 году Латеранский собор провозгласил догмат, согласно которому в день Страшного Суда все люди, спасённые или не спасённые, встанут из могил в той же телесной оболочке, какая была у них при жизни.
Каждый из евангелистов, как мы видели, создавая свою версию о воскресении, нимало не заботился о том, что писали на ту же тему другие.
Естественно, что их рассказы разноречивы и непоследовательны. Эти противоречия наглядно показывают, как мало достоверны свидетельства евангелистов даже в таком ключевом вопросе, каковым является в христианском учении воскресение Иисуса.
Церковь учит, что Иисус вознёсся на небо. Об этом кратко сообщает автор вставки в Евангелии от Марка, но уже Лука описывает вознесение более подробно. В то же время вызывает удивление, что о таком ключевом событии ни одним словом не пишут ни Матфей, ни Иоанн. Особенно странным это кажется у Иоанна, который деятельнее всех наделяет Иисуса чертами божественности. Кстати, в некоторых библейских кодексах текст Евангелия от Луки дан без сцены вознесения.
Даже первые христианские писатели, такие как Климент Римский, авторы «Дидахе», Игнатий Антиохийский, Поликарп и Герм, ничего не рассказывают о вознесении. Из этого можно заключить, что в их времена об этом событии ещё никто не слышал.
«Дидахе» – это раннехристианское сочинение, датируемое серединой второго века, и дающее описание доктрины и религиозных обрядов так называемого постапостольского периода. Оно появляется в сочинениях отцов церкви лишь в четвёртом веке. Поэтому крупнейшие библеисты пришли к выводу, что сцена вознесения у Луки является вставкой, введённой в текст довольно поздно под влиянием легенд, созданных на эту тему верующими.[8]
Евангелист Матфей вообще ничего не сообщил о Вознесении Иисуса на небеса. Евангелист Марк писал, что когда Иисус сказал им (апостолам) всё, то был взят на небо и сел по правую руку Бога.
Евангелист Лука сообщил, что он вывел апостолов из города, к Вифании, поднял руки и благословил их. И всё еще благословляя, покинул их и поднялся на небеса.
Евангелист Иоанн, сопровождавший Христа в его последние земные дни, ничего не сообщал о Вознесении Иисуса.
В «Деяниях Апостолов» евангелист Лука дополнил сообщение, сделанное им в Евангелии. Он написал, что Иисус на их глазах был поднят и скрылся в облаках.
Такие разночтения вызывают предположение, что евангелисты акта Вознесения сами не видели (кроме Луки) и записали о нём с чужих слов.
Первые христианские писатели, такие как Климент Римский, Игнатий Антиохийский, и другие авторы середины (!!) века, в том числе Поликарп, автор сочинений о послеапостольском периоде христианства, ничего не сообщали о Вознесении Иисуса. В этом они совпали с записями евангелистов Матфея и Иоанна.
------------------------------
[1] Сказания евангелистов. Воскресение.
[2] 28:13 – 15.
[3] Зенон Косидовский. Сказания евангелистов. Воскресение.
[4] Амброджо Донини. У истоков христианства.
[5] От Иоанна, глава 20.
[6] Р. Хазарзар, Сын Человеческий, гл. 3.
[7] Закон Божий, с. 143.
[8] Зенон Косидовский. Сказания евангелистов. Воскресение.